Эндорфин

Это невероятное зрелище погрузило мой детский мозг в глыбу жестокого отчаяния, покрытую ненавистью и непонимаем.

Кое-как придя в себя, я отправился на поиски своих родителей. Но ни в канаве, ни в посадке, ни на территории дома я не нашёл ничего, кроме следов крови и трости отца, что была вбита в землю на том же месте, где убили мою мать. Войдя в дом через разбитое окно, я увидел лишь голые стены и поломанную мебель. В кабинете отца украли всё, что могли унести: золото, деньги, драгоценности. Воры вынесли даже обсидиан, который был вставлен в бревенчатые стены.

Больше я не видел себя в этом доме. Я обработал свою рану целебными травами и, взяв лопату, вырыл то небольшое состояние, что сумел скопить за несколько лет. Я не стал закапывать появившуюся яму. Из земли, которую выкопали мои руки, я соорудил небольшую горстку – импровизированный кенотаф в память о родителях. Несколько часов я прорыдал около него, совсем забыв о боли и ранах. Мне было некому помочь, у матери не было друзей, а у отца были точно такие же алчные коллеги, желающие лишь наживы.

Точно такие же, как и те воры.

Не без труда вытащив трость из земли, я завязал на её конце узелок с монетами и положил на своё хрупкое, будто свеча, плечо. Отправиться я решил в ближайший портовый город, находившийся в нескольких десятках километров от моего дома. У меня не было и соседей, наш дом в одиночестве простирался на окраине леса. Наших лошадей вместе с повозкой угнали грабители, поэтому я пошёл своими ногами. Хотя я бы и не смог справиться с управлением, ведь этим, естественно, всегда занимался отец.

Началась пешая прогулка вслед за уходящим солнцем, которую я бы не пожелал никому.

Ночь наступила довольно скоро, однако спать мне совершенно не хотелось. Каждые десять минут я делал небольшие передышки, ведь трость была очень тяжела для совсем юного человека. Постоянно гнетущее чувство отчаяния и страха тревожило меня, а глядя на лунный свет, мне хотелось рыдать. Он напоминал мне белый свет лампадки, покрашенной эмалью, которую зажигала моя мать по вечерам.

По дороге мне посчастливилось найти маленький гвоздь, который, скорее всего, выпал из подковы какой-то из уже не наших лошадей. Рана на моём лице не затягивалась. Это было совершенно очевидно. Такая рана вообще не зажила бы без лечения. Через несколько часов я добрался до небольшого озера, где испил воды и промыл рану с гвоздём от грязи. Распустив остатки рукава на нитки, я выбрал самую крепкую и толстую.