Златорогий череп

Где же обманщик наш?

– Похоже, заперся вместе с жертвой. Ах, Митя, как же это гадко! Я помог убийце отыскать честного человека, который от него скрывался. Хотя должен был сразу догадаться…

Почтмейстер подергал дверь.

– Ничего. Одной левой вышибу!

– Давай-ка без лишней бравады.

– И в мыслях не было! Но правую руку я, похоже, сломал.

Отошел на пару шагов, выставил левое плечо вперед и навалился всем телом. Раз, другой. На третий хлипкая преграда сорвалась с петель.

– Злодей вооружен! – напомнил Мармеладов.

– Да что мне тот ножичек, – отмахнулся Митя. – Я этому гаду шею сверну.

Квартира напоминала ландыш. К узкому стеблю-коридору прилепились три небольших помещения – они шли по правой стороне и уменьшались по мере удаления вглубь дома. Так гостиная была крупнее кабинета, а тот, в свою очередь, превосходил в размерах крошечную спальню. Но окна везде были одного размера и все – распахнуты настежь.

– Сбежал, – констатировал сыщик, заглянув в каждую комнату.

– Щучий сын! Но как? – Митя высунулся в окно чуть ли не по пояс.

– Он же альпинист. Привык цепляться за выступы и трещины на отвесной скале. А здесь карнизы, лепнина, морда льва с выпирающими клыками. Опытному скалолазу спуститься – минутное дело.

– А квартирант где? Тоже скрылся?

Из-за бумажной ширмы, отделявший угол в гостиной, донесся слабый стон. Мармеладов разорвал преграду и увидел шкап с выломанной дверцей, а рядом, на полу – седовласого. Слабеющими пальцами он сжимал серебряную рукоятку стилета.

– Стойте! Нельзя! Истечете кровью, – сыщик удержал его руки. – Доктора надо!

Митя снова перегнулся через подоконник и закричал прохожим:

– Зовите доктора и городового! Здесь убийство! Человека зарезали!

Люди на улице не поспешили за помощью и не разбежались в ужасе при мысли, что где-то рядом бродит убийца. Наоборот, вросли в землю, предвкушая новые крики из окна, а когда таковых не последовало, стали бочком, бочком подвигаться друг к другу и обсуждать кровавую историю, на ходу сочиняя нелепейшие подробности.

Мармеладов тем временем достал платок, плеснул воды из графина, чтобы смочить лоб и виски раненого. Тот невнятно прошептал:

– Х-х-хы-ы…

– Что? Я ничего не понял. Повторите.

– Хлебнуть… Дайте…

Умирающий сделал глоток и закашлялся.