История Кларибэль

– Он ведь не узнает, – сказал пастырь, – пусть воспитывает наследника, девочку я заберу!

– Не говорите глупостей! Вы ведёте себя не разумно, мистер Дэй! – экономка начала злиться. – Мисс Кейси, заберите у него ребёнка!

Гувернантка же молча стояла и не понимала, что происходит.

Пастырь откинул свою чёрную мантию, прижал к груди под ней младенца, и закрыл его мантией обратно. Выглядело это так, словно пастырь за секунду набрал пару лишних килограмм.

– Вы не понимаете, что творите!

В этот момент в спальню вошёл высокий, плечистый мужчина с чёрным ледяным взглядом.

– Мисс Вуд, – заговорил он громкий голосом, гремящим как гроза.

– Сер Бартон, у Вас сын, – ответила экономка, протягивая ребёнка, но мужчина проигнорировал это. Он смотрел на мертвое тело своей жены.

– А она?

– Сер Бартон, – тихо говорила экономка, – она…

– Идите все вон! – крикнул он, что все в комнате вздрогнули, а ребёнок в руках экономки закричал.

Пользуясь моментом, святой отец вышел из комнаты и направился вниз по лестнице.

– Мистер Дэй, а ребёнок? – бежала за ним гувернантка.

– Она моя.

10 лет спустя

Темный локон обрамлял овальное лицо, с тонкой бледной кожей. Синие глаза сияли юностью и задорством, но девочка смирно сидела за столом и пыталась записывать все, что говорит её учительница в церковной школе. Это была монашка. Поэтому единственное, что было видно это круглое и бледное как Луна лицо и натруженные ладони.

– Кларибэль, ты снова не с нами, – заговорила монашка, и девочка подняла испуганный взгляд.

– Я внимательно слушала вас, – заговорила девочка, и монашка покраснела от гнева:

– Ложь – это грех! – она подошла к столу девочки. – И не думай, мерзавка, что если твой отец тесно общается с нашей директрисой, у тебя есть возможность надолго задержаться здесь!

Кларибэль промолчала, опуская взгляд.

Когда дали звонок с урока, девочка вскочила со своего места и выскочила из кабинета. В школе оставаться ей не хотелось, и пусть, что накажут. Спрятав выбившийся локон обратно под чепчик и отдернув своё скромное ученическое платье, она побежала к выходу из школы.

На улице была поздняя весна, уже как месяц ей исполнилось целых десять лет, которые она прожила в небольшом скромном деревянным доме со своим отцом, запойным церковным пастырем.