История Кларибэль

Набор композиций для игры на фортепиано (все страницы были в нотах) был от миссис Гилмор, к нему была прикреплена записка ровным удивительно красивым почерком: «Я знаю, ты сможешь сыграть их всех». Специально не на французском, чтоб не перепутала с подарком мадам Дюпре, ведь от гувернантки в подарок была звездная карта, тонкая книга о географии Великобритании и небольшое послание на французском, что гласило: «С Рождеством, Кларибэль! И с наступающим Новым годом! Надеюсь, оно запомнится надолго как самое светлое и счастливое».

– Ты рада этой тряпке? – спросила рыжая девочка, когда Бэль разглядывала платье.

– Не трогай её, Мари, а то опять вмешается эта старуха, – проговорила другая девочка.

– Да ладно! – усмехнулся Чарльз. – Бабушка ничего нам не сделаем! Верно, нищебродка? – он обратился к Бэль.

– Верно, свинья, – ответила Бэль.

Толстое лицо резко покраснело от гнева, и мальчик выскочил из-под елки, вскакивая на ноги, и желая вцепиться в волосы Бэль.

– Чарльз, – недовольный голос миссис Гилмор заставил мальчика остановиться.

– Бабушка, она оскорбила меня! Она назвала меня свиньей! – негодовал мальчик.

– Да, ты не свинья, – проговорила женщина, – порой ты ведёшь себя как дикое животное, но точно не свинья. Ты больше похож на бешеную толстую обезьяну альбиноса, – строго говорила она, и дети у елки громко засмеялись.

Чарльз стал ещё краснее, но уже от смущения перед сверстниками.

– А теперь иди на занятия с мадам Дюпре! – приказала она.

– Но сегодня же праздник, – попытался защитить он.

– Да, но ты до сих пор не знаешь, как пишется словно «сегодня», – строго говорила миссис Гилмор, и дети снова засмеялись.

Схватив свою коробку с подарками, Чарльз направился к выходу из зала, буркнув под нос: «Сумасшедшая старуха».

Коробка оказалась намного тяжелее, чем Бэль казалось, но она смогла донести ее до своей комнаты, ни у кого не прося помощи. В своей комнате (самой маленькой комнате третьего этажа, на котором жили все гости) Бэль разложила подарки по полкам, а платье убрала к остальному туалету. Сейчас в нем висело больше десяти разных платьев, но розово-золотое казалось ей волшебным.

Весь оставшийся день заниматься было совершенно нечем.