Волошский укроп

 – Иван Николаевич, снова требуется ваша помощь.

– С радостью, Родион Романович. Все, что в моих скромных возможностях. Однако боюсь, за рамками ботаники я вряд ли смогу быть полезен.

Услышав о том, что придется распознавать траву по запаху, ботаник воодушевился. Пригласил всех пройти в дом – снаружи-то все цветет, ароматов столько, аж голова кругом, – где уж тут унюхать.

Избенка была без сеней, открывалась сразу в единственную, но довольно просторную комнату. Все в ней говорило о педантичной страсти хозяина к порядку – и бумаги, разложенные в три ровные стопки на письменном столе, и аккуратно застеленная кровать, вжатая в дальний угол.

Вдоль стен стояли книжные шкапы, забитые толстыми томами. Мармеладов не сдержал профессионального любопытства. В двух обнаружились старинные травники вперемешку с изящными современными монографиями. Третий, расположенный против единственного окна, обращенного на восход, был доверху забит авантюрными романами.

– Иван Николаевич, вот уж не ожидал в вас такого интереса, – усмехнулся сыщик.

– Студенты таскают, – отмахнулся ботаник. – Мне подобную ерунду читать некогда, но эти книжки для иной цели вполне пригождаются. Гербарии в них сушу.

Он ополоснул руки в ведёрке, стоявшем у двери, вытер их обрывком холстины, висевшей подле на гвозде.

– Так что там у вас за таинственная трава, Родион Романович?

Сыщик подал письмо.

– Только вы уж извольте глаза закрыть, – попросил от двери Ершов. – Содержание записки весьма деликатное.

Иван Николаевич мгновение колебался, словно борясь с желанием прогнать назойливого визитера и отказать в помощи.

Только из уважительного отношения к Мармеладову не стал этого делать. Вздохнул тяжело, но плотно зажмурился и стал обнюхивать бумагу.

– Определенно могу заявить, что это Foeniculum vulgare! – проговорил он, возвращая лист. – Фенхель обыкновенный. Известный в народе под названием волошский укроп.

– Без всякого сомнения? – снова встрял кавалергард.

На этот раз директор скрывать своего раздражения не стал.

– А скажите, юноша, способны ли вы перепутать коня донской породы и, скажем, рысака-орловца?

– Исключено! У них ведь разные стати и…

– Так отчего же вы сомневаетесь в том, что я разбираюсь в растениях хуже, чем вы в лошадях?! – негодовал Иван Николаевич. – Впрочем, идите за мной, сейчас я вам докажу.

При последних его словах Митя застонал. Снова идти куда-то было невыносимо. Но и отступать в присутствии этого юного хлыща в белом мундире немыслимо.