Одна Снежинка

– Что загадал?

– Ни казу, не сбудится.

Из дома послышались звуки гармони – видимо, оторвавшись от трапезы, взрослые решили растрясти съеденное.

– Харон! – позвали мальца в приоткрытую дверь. И впрямь, что за дело туда-сюда за дровами сходить, а пропал, словно лес выращивать отправился.

– Иду! – отозвался мальчик, чтобы не переживали.

– А ты загадала, чего хочется?

– Нет.

– А чёё?

– Да как-то подходящего момента не было.

– Он вот он, он сесяс. Сегодня фсё-фсё волсебное.

– Ладно, иди, – посмеялась Лина и подтолкнула мальца в сторону дома.

Тот медленно потопал, проваливаясь в снег по колено, и так мелкий, теперь и вовсе как живой пенёк.

– Я есё выду, поленки-то я так и не всял, – бормотал под нос Харон, потирая подмёрзшие щёки.

Лина осталась одна, сейчас в деревне все гуляют, а ей и податься не к кому. Мало того, что рыжая, так ещё и непоседа, другие родители запрещают своим детям с ней водиться, словно озорство – это заразно. Домой идти совсем не хотелось, там бабуля наверняка так же вяжет, сидя у печи.

Мама, верно, уже со стола убирает, гостей у них на ужине всё равно не было, они тут люди новые, задружиться ещё толком ни с кем не успели.

«Погуляю рядышком, вдруг кто ещё подышать выйдет», – подумала Лина и пошла лепить снежок, постояла, глядя на маленький комок в рукавицах, решила пусть станет больше, принялась его катать. Долго возиться не пришлось, снега кругом полно было, да и липнет он хорошо. За час делов, ну может, конечно, и полтора, стоял перед ней красивый, высокий, но больно суровый снеговик.

Сломанные веточки в круглых плечах выглядели так, словно он упёр руки в боки. А угольки, что удалось найти, сильно сточились, пока ими чиркали для появления искр, поэтому взгляд снежного друга вышел с прищуром.

– Похоже, ещё одного важного ругателя слепила. Ну да ладно, подружимся, – широко улыбнулась Лина своему творению.

– Ну и снегозябра.

Девочка так резко обернулась, что даже капюшон слетел, наконец освобождая огненные волосы. Позади неё остановилась шайка детей.

Самой старшей там была девочка, с ней ещё два пацана помладше и совсем маленькая девчушка, которая постоянно на руки просилась.

– Малявка, детское время дзинь-дзинь. Домой иди, а то хорошим людям путь-дорогу страшилами перегораживаешь.

– Ну вообще-то мне семь, а это уже вполне осознанный, быстро обучаемый периодизационный возраст, – вполне спокойно и даже с улыбкой ответила девочка.

– Чего? – вылупилась на неё тринадцатилетняя.