Перелётный жених. Книга первая

Лев удивился: выдуманная история сильно зацепила обитателей интернета. Илта показала на экране планшета заоблачные цифры. Десятки тысяч лайков. За каждым вздыбленным пальцем – живые люди, готовые его во всем поддержать. Но если всплывет правда…

Не простят. Окрысятся. Тогда уже нигде не скроешься, не отсидишься, обязательно найдется тот, кто закричит во весь голос: хватайте негодника, пока тепленький!

Кстати, а почему страничка загрузилась? Связи же не было над морем, нарочно проверял несколько раз.

Но куда?

Торбен Клеменсен:-) летит домой

5 апреля, 10:27

Остров Борнхольм, Дания

Доступно: всем

Из кабины выглянул рыбоглазый, предупредил:

– Держитесь крепче!

Дирижабль на мгновение замер, буксуя в воздухе, а потом нырнул вниз. Не резко, как прыгун с вышки, нет. Заскользил, словно по ледяной горке с уклоном в 45 градусов, спускаясь к острову, пугающе быстро увеличивающемуся в размерах.

– Борнхольм, – гордо сказал Торбен. – Здесь я родился.

Первая горсть датской земли выглядела куда приветливее давешнего морского чудовища из Швеции. В детстве Лев разбил калейдоскоп, хотел узнать что внутри. Высыпал на ладонь горку цветных осколков и завороженно глядел на них. Пока отец не расколдовал подзатыльником. Скалы, ободранные ветрами до желтизны, крыши домиков – синие вперемешку с розовыми, и вон та пузатая церковь, выбеленная известью. Да, прямо как россыпь стекляшек из «волшебной трубы».

Дирижабль замедлил падение у вершины холма, над стенами древней крепости. Назвать их руинами язык не поворачивался: зубцы на башенках проредило время, но каменная кладка прекрасно сохранилась.

– Викинги построили?

– Нет, это лет через триста после них. И через сто после Гамлета.

Летчик включил автопилот и перешел в салон, чтобы вместе с пассажирами перетрясти несколько веков истории. Остров давно остался позади, а датчанин все сыпал датами, поросшими быльем, выкрикивал имена забытых королей и конунгов.

– В 1945 году мы прогнали гитлеровских оккупантов! Мой дед тогда чуть не погиб, но пришли русские и всех спасли, – Торбен хлопнул себя по коленке и приобнял Льва, сидевшего на том же диване.