То, что не отнять

Он был в дорогом, но мешковатом коричневом бархатном костюме. Бархатная бабочка в тон подпирала подбородок. Николай смутно помнил его, как дирижера или директора какого-то театра, наравне с множеством других не очень важных людей в своей жизни. Пингвин тоже прибежал покормиться. Николай и дирижер пожали друг другу руки.

– Прелестная сегодня весна Николай Александрович, а вы себя все задымляете?

– Доктор приказал не бросать, а погода правда шикарная – согласился Николай, который к своему замешательству помнил только отчество знакомого.

– Можно полюбопытствовать каких медицинских дел знахарь поддерживает вас в вашем хобби? А то супружница моя, тоже запрещать мне все начала, говорит года уже не те. Знаете, шапка и кальсоны всегда, кроме лета. На пороге, с утра, хватит меня за причинные места и вопрошает: «Михаил Абрамович, а вы утеплились исподним?»– вид у нее при этом грозный такой. Страдаю я, от этих утеплений, потом и запахом исхожу. В театре от меня балерины носики морщат. А я не привык, хочется быть богом на своем полуострове.

Ну точно, директор театра, подумал Николай про себя. Михаил, значит, Абрамович.

– Послушайте, Михаил Абрамович, тот лекарь не про вас, он зубных дел мастер, я решил, как бы это поточнее, клавиши рояля сменить, чтобы не черная-белая, а чтобы как у Чеширского кота, от уха до уха, сверкал настоящий клад цвета унитаз, но такой, как бы естественный, вот пока делал два года, врач мне и сказал покуривать для укрепления десен.

– Хороший доктор, заботливый.

– Да, он внутри. Я собственно позвонить вышел. Пойдёмте.

Николай вместе с Михаилом Абрамовичем подошли к столу. За столом, кроме Самуила и Антона сидел крупногабаритный угрюмый мужик с ногами в проходе. На его квадратной физиономии отсутствовали интеллект и мимические морщины. Было даже не понятно из кого места он отвечает, рот не двигался.

– Начальник охраны моей, – то ли присутствующим за столом объясняя, то ли окружающим, горделиво заявил Антон, слишком долго обнимающийся и расшаркивающийся в приветствиях и танцах с пингвином.

– Понятно тогда, чей там паровоз небо коптит, перегородив половину переулка – Николай сел за стол.

Антона, Николай знал сравнительно недавно.