Билет в Ад по цене гамбургера

Пакистанцы молча выслушали и на таком же ломаном инглише сказали: «Три ночи идём работа».

Так я стал трудиться в пакистанской артели на разгрузке машин с овощами. По деньгам ровно на съём квартиры и на еду хватало, зато напрягаться надо было часа четыре. Всё остальное время просто сидишь и слушаешь пакистанцев-соработников и пытаешься понять, о чём они вообще говорят. Ну и овощи тырил себе домой немножко.

Так прошло две неполных недели моей забугорной жизни. В очередной свой выходной посреди ночи, когда я смирно спал в постельке, меня разбудил яркий свет из окна.

Я оделся и вышел на улицу, обойдя то место, где был вход в хуй-пойми-что-такое, дошел до пересечения улиц, поймал такси и поехал в аэропорт. Первым же рейсом улетел в Москву. И после никому не рассказывал об этом приключении, потому что отсутствовало желание поселиться в дурке и до конца жизни кушать казённый галоперидол.

Летел домой я с надеждой, что больше никогда ничего подобного со мною не произойдёт.

Как же я был наивен.

ТЕПЕРЬ ТЫ В АРМИИ!

1

Попался я очень глупо: воспользовался самолетом вместо испытанного способа путешествия автостопом или автобусом. Когда проходил таможенный контроль по прилету на родину, мой паспорт понесли куда-то, сказав: «на проверку подлинности».

Внутри комнаты для досмотра меня ждали представители Минобороны и еще двое таких же, как я, уклонистов. Я, конечно, пытался сказать, что не годен и еду после каникул восстанавливаться в институт, но товарищи в погонах уже открыли базу данных уклонистов, где я значился дважды не явившимся по повестке. Мне просто не повезло. Нарвался на «месячник отлова». Если бы прилетел на два дня позже, то все было бы хорошо.

Надели на меня наручники и отвезли в военную прокуратуру, так как в моем местном военкомате уже завели уголовное дело за уклонение. Добавили также масла в огонь мои прежние задержания за мелкие хулиганства и выезд за границу через сопредельное государство на автобусе, рассмотренный как попытку к бегству.

В принципе, это и была попытка к бегству, но похождения по чужбине навеяли-таки на меня тоску по родине.