Меня нет в твоем мире

Он лег на скамью, прижал колени к животу, положил руку под голову и уже хотел закрыть глаза, как вдруг увидел странную девушку, идущую к нему через зелёный газон.

Он моментально поднялся, пытаясь в темноте разглядеть образ. Она была высокой стройной, с длинными светлыми волосами, и в темноте было хорошо видно её красную помаду. Она была в высоких сапогах на тонкой шпильке и в черном кожаном пальто. Совсем скоро она оказалась рядом и села на скамью.

Клаас растерялся.

– Мы знакомы? – спросил он.

– Я пришла исправить эту оплошность, – голос её был приятным и обволакивающим, – я смотрю, ты совсем один и испуган.

Клаас заглянул в её глаза и в какой-то момент всё встало на свои места.

– Так вы и страхом питаетесь? Видя, что я испуган и один, ты через весь парк ко мне бежала! Совсем изголодалась? Совсем себя никто жрать не даёт?

Девушка растерялась. Даже рот приоткрыла. И в этот момент Клаас поймал себя на грязной мысли, что несмотря на содержимое, обложка была очень привлекательной, потому он представил свой член в её приоткрытом ротике.

– Очень смешная шутка! – она улыбнулась.

– Да, смешно, – ответил Клаас.

Через секунду девушка уже сидела на коленках мужчины к нему лицом, прижимая его ладони к своей груди.

– Хочешь? Я достанусь тебе совершенно бесплатно!

Все внутри Клааса одновременно сжималось от ужаса, ведь он помнил, что говорила ему Алекс, но при этом его член уже наглым образом требовал оказаться в тёплом и влажном месте.

– Чёрт! Ладно, давай!

Это было такое короткое движение, что Клаас даже не сразу заметил, как девушка стянула с себя нитку трусиков и бросила их в траву.

Под натиском эрекции ширинка расстегнулась уже сама, поэтому девушка приспустила с Клааса штаны с трусами и села сверху, медленно опускаясь на твердый и горячий член.

Влагалище её было таким горячим, тесным и влажным, что Клаас не смог сдержать тихий полустон.

Она начала двигаться, да так ловко, что Клаас боялся закончить всё раньше ожиданий девушки.

Её грудь колыхалась, она тяжело дышала, срываясь на стоны, а щеки её покраснели. В свете Луны тело её казалось потрясающим, но Клаас не мог держать глаза открытыми. Отдавшим ощущениям, он закрыл глаза.