Дайте мне меч, и я переверну мир!

– Нет, Эрик, Кира бы не взяла этот амулет у мамы. И тем более не стала бы срывать его с шеи.

Я, присев рядом, внимательно взглянул на шею. И вправду на ней остался красный след. Кто-то сдернул цепочку.

Стало досадно, что я просмотрел такую важную деталь. Все-таки работа сыщика – это навык, стоит не поработать год-другой и в строй вернуться, ой, как нелегко.

– И что ценный был амулет, Фил?

– Очень ценный, мама им страх как дорожила, – подтвердил рыжий. – Только я не знаю, какой он обладает силой, она не рассказывала.

– И откуда он у неё? – поинтересовался я.

Не хотелось мне сознавать, что это важная улика – амулет вполне тянул на какою-нибудь наследственную реликвию, тогда вполне могло статься, что мать с дочерью поссорились и дочурка мать прикончила… И такое бывало в моей практике, самый невероятный вариант оказывался верным.

– Я тебе раньше не рассказывал, – замялся Фил. – Мама из ордена куртизанок. Триликий отметил её дланью любви. Но ты же знаешь, куртизанкам нельзя иметь детей, а мама этим правилом пренебрегла.

После того, как она мной забеременела, орден устроил суд Триликого. Это был великий прецедент, потому что вопреки всему, Триликий свой дар не отозвал. Однако, её все равно выгнали из ордена куртизанок.

– И твой отец бросил вас? – догадался я.

– Нет, – горячо возразил Фил и, потупившись, добавил: – Не сразу! Лорд, первое время поддерживал нас, мы не знали нужды, но потом он ушел. У мамы появился другой любовник, от него она родила Киру. После рождения Киры дар куртизанки её покинул, она стала часто болеть.

Красота её увяла. И новый любовник исчез очень быстро. Я ещё мелкий был и даже не помню его совсем.

Мне стало очень интересно, что это за дар такой куртизаночный. В моем мире куртизанками были элитные проститутки. Но здесь, видимо, всё было куда как запутанней, если дело касалось самого Триликого.

Спиной я почувствовал чей-то взгляд. Резко обернулся. Мне показалось, что в окне мелькнула тень. За нами определенно кто-то следил.

Игнорировать свою чуйку я больше не мог.

– Надо уходить, – тихонько прошептал я.

Я внимательно, но в то же время быстро осмотрел комнату – не оставили ли мы следов на месте преступления.

– Но Эрик, я не могу оставить свою мать так! – выпучил на меня заплаканные глаза рыжий.

Потом встал, поник весь, вздохнул, словно найдя для меня оправдание, махнул рукой.

– Ты иди, я понимаю, тебе нельзя опаздывать на тренировку.

Стало обидно, капец.