Эстетика бродяг

? С похмелья пьешь молочко, ? зная моё прошлое, уверенно заявила Марина.

? Нет. Просто теперь я пью одно молоко.

? Да ну, ? не поверила Марина, сделав постное лицо, как у монахини Терезы де Хусес. – Давно из Москвы?

В ответ я отхлебнул добрую половину содержимого пакета.

? Мне нужно поговорить с тобой, давай посидим в кафе, ? предложила Марина.

Мы расположились в летнем кафе с верандой, увитой сохнущим плющом. Редкие посетители лениво отправляли в рот вслед за пивом соленые орешки, чипсы и сухарики.

? Мне приснился сон, ? шепотом начала Марина.

Её глаза загорелись блеском опиумного безумца. При всем своем практицизме и желание потреблять исключительно материальное, она обожала мистику. И особенно верила снам. Когда мы жили вместе, в спальне обитала куча разных сонников с молодыми ведьмочками на обложках.

? Тебя подвесили вниз головой за одну ногу, руки связали за спиной, ? рассказывала Марина так, словно открыла нечто большее отпущенного временем, ? но лицо у тебя было такое безмятежное, словно ты ничего не замечаешь.

Что же было сверху, я не узнал, хотя и угадал одну из карт Таро. Из небытия вдруг соткалась Маринина подруга и прямо у нашего столика. Ей было очень любопытно то, что мы вместе. Можно было даже наблюдать, как в её голове рождается неплохая интрижка.

В моей же голове зазвонил колокольчик, я решил, что это просто звонит в левом ухе, но потом понял, что это сигнал вызова.

? Алле, ? мысленно произнес я. ? Кто здесь?

? Это я, малыш, твое прошлое. Куда ты подевался? Я ищу тебя по всему городу.

? Я уже подплываю к Картахене, лучше не ищи меня.

? Нет, ты где-то рядом, я тебя чувствую. Ты еще трезв, малыш?

? Не твое дело.

? Значит, трезв, иначе я бы до тебя добралось. Тогда до вечера.

? Батарейкин, ты что ли? ? обалдев от разговора, спросил я.

? Сам ты Батарейкин, это я, твое прошлое. До вечера, малыш. До первой рюмки.

? Не дождешься!

Но разговор уже прекратился.

Пока подруги по-кошачьи осматривали и обнюхивали друг друга, я успел смыться.

Необычное является предзнаменованием часто лишь в глазах смотрящего. Для остальных предмет представляет совсем иное. Одно время я был уверен, что Лагшмиваре ? это великий индийский учитель, а оказалось ? это лагерь Шмидта в Арктике.