Утерянная блажь. Плен

Днём и в ночи на лицо я как вечность.

Вечно другая и такая чужая.

Лишь в душе я немного теряюсь,

С тобой я меняюсь – взрослею…

И порой я подобна медали…

Я бываю пассивна, скромна.

Я с тобой половинка медали:

То наивна, как кукла, то грешна и развратна.

Не губи меня рано, пойми:

Я невинный цветок, что жизнь познаёт…

    Stasia S. ©

Я сидела за столом в комнате Павла и писала в новый импровизированный дневник, как прошёл мой день.

Павел Алексеевич подошёл ко мне сзади, как ни в чём не бывало и довольно мягко поцеловал в плечо… Я немного дёрнулась от неожиданности и повела плечом, но он, дёрнув меня за косу, поцеловал наполовину в губы, наполовину в щёку.

После чего Павел не спеша снял джинсы и рубашку… Я не прислушивалась, просто ждала, что будет дальше.

– Я никогда не спала с мужчиной. || Сказала я, не глядя на него.

– Я в курсе. Ты думай, что я большой и плюшевый медвежонок… || Издевался он.

– Я серьёзно. || Выключив свет и подойдя к кровати.

– Поверь мне, Лера, я тоже серьёзно. || Сказал Павел со вздохом и потянул меня на себя.

Меня слегка потряхивало, я сжалась у стены, а он смеялся… Мне было очень неловко, я не знала, как мне расслабиться, а он ещё и издевается.

Отвернувшись и сжавшись в позу эмбриона, я почувствовала, что Паша двигается ближе. Не знаю, как Вам объяснить и поймёте ли Вы меня, но он принял позу как бы обтекаемо моей и, прижав к себе, обнял… Мне было тепло и даже уютно, не знаю, но я не чувствовала опасности и мне было совсем не страшно.

Вторник, 08.06.2004

Утром я проснулась, как ни странно, отдохнувшей, Паша спал рядом, и это меня даже не напрягло.

Единственное что, я боялась через него переползти, – его нога лежала на мне, – мало ли проснётся и ругаться будет.

Я смотрела на него и думала о том, какой он разный, каким милым «плюшевым мишкой» может быть Павел. Каким монстром, с другой стороны, он может стать, если его раздразнить. Это было сложно для меня.

Мне, двадцатипятилетней, пришла в голову мысль, что тогда я вполне могла бы его задушить во сне… Или я могла зарезать его, и я была бы свободна только потому, что без него терялся смысл во мне.

Восьмого июня 2004 года я настолько кровожадной ещё не была, и, возможно, это хорошо, но с другой стороны, мне не пришлось бы тогда пережить этот кошмар…

– Ты чего? || Приоткрыв один глаз и почесав под пупком, спросил Павел.

– Просто смотрела и думала… || Честно призналась я.