Утерянная блажь. Книга 8

Мне было интересно за ними наблюдать, но как только я представляла, что они что-то задумали против меня, меня начинало тошнить.

Кухня Павла

Когда закуски были готовы, Павел вытащил из холодильника выпивку, а я подумала: «О—у—у, приплыли!…» Они сейчас напьются, потом отыграются на мне, и, как однажды сказал мне Алексей Патроновский: «На утро проснусь чуть взрослее, чем сегодня». Глядя на Стаса, я подумала: «Весьма не чуть…», – этот меня прибьёт нафиг за прошлые грешки.

Стас схватил меня за подбородок и стал расстёгивать ремень на брюках… Я сжала зубы, он разозлился и сжал мне подборок.

Стас меня ударил, и я полетела на пол. Романов был таким накаченным, он очень быстро расправился с моими шортами, ударив меня ещё раз по лицу… Теперь я понимаю, почему Света с Денисом сошлись на том, что он меня покалечит или даже убьёт…

Станислав Александрович резко развёл мне ноги в стороны, устраиваясь удобнее, даже свело немного.

Седьмая книга

Продолжает повествование о самой большой боли в моей жизни, о самом тяжёлом испытании в моей жизни. Там описано, как после того, как порвала с Алексеем я попала в рабство маньяка, как мне жилось с этим невменяемым.

Павел бросил меня на съедение «своим волкам». Он не рассчитывал, что я выживу, об этом я узнала цинично чуть позднее.

Каково это, когда предают близкие тебе люди? Как отомстить, а стоит ли? Может, лучше всё забыть?

Я повстречала много интересных людей, много странного и непонятного со мной приключилось, а где-то – и ужасного. Всё было очень страшно, но большая часть всего этого позади. И ещё много-много чего ждёт впереди. Об этом, поверьте, я поведаю в красках.

Каковы превратности судьбы?! Никто не знает, что с нами будет завтра, никто не знает, наступит ли это таинственное завтра, будет ли новый день, – не знает никто.

Возможно, мы проживем десятки лет в спокойствии, может, и в смуте. Но очень возможно, что завтра нас собьёт автобус или банально на голову упадёт кирпич.

Никто не знает своего будущего. Оттого мы плывём по течению или рискуем. Где-то там, далеко, всё уже решено за нас, за многие столетия до нашего появления на свет.