Через тернии к звёздам

Он считал её отцом себя – человеком, который всегда был рядом. Человеком, который помог ей понять и полюбить её французский язык, который каждые полгода возил её в Париж. Человеком, который знает, что её любимый цвет сиреневый, что она боится лошадей и который знает, что она также сильно любит его.

Мистер Джонс открыл ему дверь, и не успел он даже снять с головы шляпу, как практически чёрные волосы заполонили всё вокруг, и худенькое тело прижалось к его животу.

– Папочка, – заговорила она, – мы с мамой уже соскучились! Где же ты был так долго?

– Прости, Руни, что заставил тебя ждать меня так долго, я был у хорошего знакомого, – ответил он.

– Мы уже испугались, что ты потерялся, – из гостиной в переднюю вышла Глэдис, – хорошо, что заезжала Шарлотта, она привела новые платья для кукол Руни, и мы стали зрителями модного показа.

– Перестань, мам, – Руни сморщилась, выпуская отца из объятий, – ты так говоришь, словно я ещё совсем маленькая, но позвольте напомнить, в этом году мне исполнилось двенадцать! Папа, не слушай её, миссис Эванс-Холл просто помогала мне надеть на куклы новые платья. Но я с ними не играла, я уже взрослая.

– Конечно, ты взрослая! – согласился мистер Уанхард. – Я в двенадцать тоже уже не играл со своим деревянным ружьём.

– А что ты делал в двенадцать? – спросила девочка, смотря на отца.

Тот в это время снимал пальто и переобувался – на улице было мокро и грязно, середина весны, поэтому семьей было принято решение не ходить по дому в уличной обуви.

– Отец обучал меня всему необходимому в жизни, – ответил он, – в основном я рубил дрова и носил воду.

– Ого, – поразилась Руни, – я тоже хочу!

– Боюсь, для девочки это очень тяжело, – ответила ей Глэдис, – папа же был мальчиком.

– Знаешь, что ещё, Руни, – обратился к ней Энтин, – я сегодня сделал что-то хорошее.

– Что же? – от любопытства глаза девочки вспыхнули.

– Я оплатил лечение нищих, у кого не было денег оплатить помощь врача, – ответил ей отец.

– Да, это действительно хороший поступок! Они вылечатся и смогут жить дальше! – восхитилась Руни.