Совсем Другая Сторона

– Я вас очень люблю, – сказала Никки и обняла сначала меня, а потом свою маму.

Лорен сказала, что мы обсудим это вечером, когда оба вернемся с работ, а пока она уже мчалась к дверям, посылая нам воздушные поцелуи.

Мы с Никки остались вдвоем.

На кухне всегда царил порядок. Никки села за свой личный радужный столик, схватив пластмассовую розовую ложку, и с интересом наблюдала за мной. Я же, остановившись у холодильника, обратил внимание на расстановку мебели на кухне: следовало бы кое-что изменить. Например, наш обеденный столик, что томится в углу с красочными картинами, весящими на стене, следовало бы передвинуть к окну – оттуда отличный вид на улицу! Кухонную светло-коричневую стену можно не трогать, а вот небольшой бардовый диванчик, стоящий под окном, можно переставить в угол стены.

На мой взгляд, идеальный вариант для перестановки.

– Ты тоже будешь есть? – поинтересовалась Никки.

– Да, солнышко, сейчас посмотрим, что приготовила мама.

Я открыл холодильник, понимая, что, скорее всего, у Лорен на готовку не хватило времени.

Так случается очень редко. За все время пару раз, если не меньше. У всех у нас случаются форс-мажоры. Особенно если это касается работы адвоката – опаздывать нельзя ни в коем случае.

– Мама сказала, все на плите, – подсказала Никки, не открывая глаз от запотевшей крышки сковороды. – Там тушеные овощи с мясом, но это тебе, а мне молочная каша и еще что-то.

Я оглянулся на дочку с каким-то странным послевкусием. Захлопнув дверцу, подошел к плите и открыл небольшую крышку кастрюльки: и правда, каша.

Томленые овощи с жареным мясом выглядели страшно аппетитно, отчего хотелось как можно быстрее схватить вилку с ножом и разделаться со всем поскорее. Но голову посетил вопрос, оставивший своеобразное послевкусие от слов Никки.

– А мне мама ничего не сказала… – пробормотал я.

Она ведь торопилась! Что за догадки я строю?

После завтрака я разобрался с грязной посудой и помог Никки собрать вещи для детского садика. Он располагался не очень далеко от нашей улицы, но я всегда отвозил ее на машине, поскольку, иди мы пешком, пришлось бы поторапливаться с завтраком и прочими делами.

Машина остановилась прямо у ворот, и Никки повернула голову в мою сторону, радостно улыбаясь.

– Обещай быть сегодня умницей, – попросил я.

– Как обычно, – ответила Никки, кивнув. – А можно мне самой дойти до здания?

– Нет, – покачал я головой. – Я обязан довести тебя до воспитательницы. Иначе никак.