Коан Янг 2

Руками обхватила лицо и в ужасе прошептала:

– Мне очень жаль, Профессор. Он стал вам хорошим другом…

Профессор, не оборачиваясь, ровным тоном изрек:

– Не просто другом, Обри… Но этого он не успел понять.

– Как понять «не просто другом»? – нахмурилась девушка.

Старик вздохнул.

– Он приходился мне внуком.

Обри округлила глаза.

– Постойте, как это могло произойти? Ваш… внук?

– Да, – вздохнул Профессор. – Подозреваю, мы попали сюда одновременно, но пару тройку дней не могли найти друг друга.

– И при встрече вы друг друга не узнали?

– Чертова система, – сквозь зубы прошептал старик. – Я узнал его сразу же, но шок и паника от случившегося вогнали меня в ступор… Я понял, что он не узнает меня. Понял, что он – Потерянный. А я изначально, как и утверждал тебе с Букером, попал сюда Найденным.

– Это я помню, Профессор. Я просто пытаюсь разобраться… И вы не предприняли попыток сделать из него Найденного?

– Предпринял, но не сразу. Мысль о проблемах, которые Тьма могла бы ему создать из-за нашей родственной связи, вводила меня в ужас.

Скажу честно: я плохо знаком с природой Тьмы, ее поведением и степенью критического мышления, но она далеко не дурна – в этом сомнений нет. Я признался ему, когда Тьма ушла в подполье и перестала нас беспокоить. Там, в Храме Знаний, я сказал все… Но мой внук… В общем, ему это вспомнить не помогло. Знакомое лицо, прямой текст – нет. Признание лишь возмутило его, он назвал меня чокнутым стариканом и выпроводил наружу.

– Вот, какой конфликт между вами произошел, – опечаленно кивнула Обри.

 – Выходит, Тьма активировалась, когда вы съехали?

Профессор отошел от окна, включил электрический чайник и сел рядом с Обри.

– Она долго ждала, – пожал он плечами. – И дождалась. Убила единственного моего родственника. Совсем молодого парня… У него вся жизнь была впереди! И до самой смерти он не успел себя вспомнить… Если мне судьба дала шанс спасти внука, я его бесповоротно провалил!

Наблюдать за его эмоциональностью Обри пришлось впервые с тех пор, как Профессор спас их с Букером.

Человечность, искренняя, сожалеющая и разбитая. Ее сердце дрогнуло.

– Вы уверены, что он… ну…

– Мертв? – громко спросил старик. – Да, черт возьми, я лицезрел его смерть собственными глазами! Я был готов выколоть их, лишь бы не видеть той сцены…

Обри по характеру не умела утешать людей. Ей по нраву было создавать неловкие ситуации и смотреть, как условный собеседник будет себя вести.