Коан Янг 2

К счастью, нам с Мизуки повезло – в аренду сдавалась квартира на последнем этаже, и спать под пивным магазином, где орудували полупьяные разгильдяи, нам не пришлось. Впрочем, с шестого этажа их крики тоже доносятся, но не столь громко.

– Я уже раз пять духовку разогревала, – проворчала Мизуки. – А тебя все не было.

– Нужна не духовка, а сковорода. Лучше антипригарная.

– Ты уверена, что это твое «оноко…мякаки» – пицца?

– У о-н-о-к-о-м-и-я-к-и, – произнесла я по слогам, – нет одного рецепта. Это и пицца, и лепешка, и драники.

– Угу…

– Что-то ты без настроения, подруга, – оторвалась я от готовки и повернулась к ней. – Неужели потому, что я припозднилась?

– Да нет, мне в целом стало грустно, – призналась та и упала на диван, словно боксерская груша с петель слетела.

К слову сказать – кухня, гостиная и прихожая у квартиры представляли собой единое целое, разделяемое, разве что, умной расстановкой мебели. Дизайн сильно косил под лофт с краснокирпичными стенами, высоким потолком и большими окнами, но ни в чем другом не проявлялся.

– Что тебя подкосило?

– Меня ведь не назовешь человеком сопереживающим? – вдруг спросила Мизуки. – Я не так часто люблю выражать свою истинную натуру. Она… ну, знаешь, бывает хрупка и ранима.

Было видно, сколько дискомфорта у Мизуки вызвал этот разговор, но, похоже, в ней он накапливался достаточно долго.

– Ты о чем? – села я рядом. – Конечно, ты сопереживающий человек. Как и все люди… в разной степени.

– Ты помнишь, чем все закончилось? – заглянула подруга в мои глаза.

И я сразу поняла вопрос. Отвела взгляд, потому что было больно вспоминать, и глубоко вздохнула.

– Мы выяснили, что город все это время служил обманчивой оболочкой, за которой тысячи душ страдали, не в состоянии обрести покой. Тара Ямада поневоле стал пешкой в лапах Зверя, потеряв веру в мечту, надежду и… свою любовь – Фицрой.

Мизуки подавленно кивнула. Я коснулась ее руки и вздрогнула – надо же, ледяная.

– Мы спасли твою маму, – сказала я. – Спасли тебя.

– А что насчет Тору, Эми и Хорхе? – с обидой в голосе спросила она. – Они заслужили жизнь, у них был шанс.

– Был, – согласилась я. – Только не на жизнь, а на освобождение.