Коан Янг 2

 – Не хочешь как-нибудь прогуляться? Скажем, сегодня вечером?

Обри улыбнулась и кивнула.

– Я не против.

В институте, как обычно, никого не было. На самом деле, Букеру казалось, что в городе он давным-давно один. Разве что совсем недавно появились профессор истории и Обри. Вся его жизнь казалась словно прожитой, оставленной где-то далеко позади. Его воспоминания ощущались не так, как надо. Не так, как привык среднестатистический человек. Они больше походили на автобиографию, на обложке которой поставили жирную печать «прожито» и убрали на самую дальнюю полку.

Сейчас Букер просто существовал, проживая, по большей сути, приблизительно один и тот же день.

И ничего особенно не менялось.

Кроме… да, пожалуй, кроме Обри.

Жизнь Букера делилась на «до» и «после». Вот, что она из себя представляла.

Когда он был маленьким, погибла его мать. События до ее гибели в голове паренька не задержались. Да и не представляли особой важности. Мать выбросилась из окна шестого этажа. Пожалуй, со дня ее смерти все мечты Букера пошли ко дну, а жизнь превратилась в извечно подавляемые желания, обусловленные замкнутостью, нераскрывшимся самовыражением и злостью на несправедливый мир.

Один случай перечеркнул человеку будущее, и никто не появился, чтобы его спасти. Не было ни психолога, ни директора с его пламенными речами, ни близкого человека. Только отец, за содеянные грехи лишившийся родительских прав и на радостях уехавший в закат с новой возлюбленной. Под свое попечительство его забрала бабушка, которая, будучи женщиной далеко не мягкой и ласковой, обеспечила бедолагу едой и крышей над головой, но никак не теплом и заботой.

Так, все его внутренние страхи и душевные раны «впитались» в душу и ни что уже не могло вывести их наружу.

Круг будто бы замкнулся. Удивительно, как жесток мир. Букер откровенно не видел смысла жизни. Он существовал. Потому как… привык. Но вдруг он вспомнил о том пожилом профессоре, что приезжал на днях с блестящим материалом по истории города, и боль словно угасла.

Чужой, совершенно не знакомый ему человек одной только мыслью о себе сумел сделать то, что ни у кого не получалось за всю жизнь Букера – случайно подарить мечту.

Вечером ему в квартиру позвонила Обри.

– Не хочу никуда идти, – сказала она безо всяких приветствий. – Может, у тебя посидим? Я вино принесла.

Парень перевел взгляд на бутылку сухого красного и безразлично пожал плечами. Провел в кухню, усадил за стол, а сам открыл холодильник.