Еще один день

По этой причине Остудин не любил ни общие слова, ни политзанятия, от которых сводило скукой рот. И больше всего не хотел, чтобы его новый начальник походил на идеологического вождя.

В кабинете Батурина был всего один стол. Двухтумбовый, средней величины, завален бумагами, свободна лишь середина, застеленная органическим стеклом. По периметру кабинета – обитые зеленым сукном полумягкие стулья и, конечно же, книжный шкаф. Но не у дальней стены, а поблизости от стола: протяни руку – и все в твоей досягаемости.

Батурин вышел из-за стола, двинулся навстречу Остудину, оглядывая его с ног до головы. Крепко пожал руку и, взяв под локоть, подвел к креслу. Он оказался чуть выше среднего роста, сухощавым и жилистым. Его кустистые, похожие на два пучка брови придавали лицу задиристость. Когда он свел их к переносице, уставившись на Остудина, тому показалось, что они впились ему в лицо. И Роману Ивановичу почему-то подумалось, что Батурин человек сухой и строгий, на откровенный разговор с ним отважится не каждый.

Усаживаясь в предложенное кресло, Остудин уперся взглядом в книжные корешки. Никаких трудов вождей. Избранное Губкина, «Сибирские горизонты» первооткрывателя сибирской нефти Эрвье, книги по геологии. Лишь одна выбивалась из этого ряда, и то только тем, что была в богатой зеленой суперобложке. Остудин прочел на ее корешке: «Страны Персидского залива».

Одна полка была полностью свободна от книг. На ней стояли колбы с темной жидкостью и белыми наклейками на пузатеньких боках.

– Вот когда привезешь такую колбу, – он кивнул в сторону шкафа, – будем пить с тобой за этим столом шампанское.

– За ним не только пьют шампанское, – ответил Остудин, думая о том, что и с работы начальников экспедиций снимают тоже за этим столом.

Батурин понял его, опустил глаза, отодвинул в сторону лежавшую на столе бумажку и сказал:

– О себе можешь не рассказывать, отдел кадров у меня честно отрабатывает свой хлеб.

– По-моему, с удовольствием, – сказал Остудин. – Она из тех, кому надоедает однообразие.

– Романтики захотелось? – Батурин настороженно поднял на Остудина внимательные колючие глаза.

– Скорее всего, свежих впечатлений. Возраст-то ведь уже такой, что пора заняться чем-то серьезным.

– А кто она у тебя? – спросил Батурин.

– Учительница английского.