Последние судьи. Сильнее льва и слаще меда. Книга первая

Часть вчерашних детишек пополнила ряды бродяг, часть была завербована повстанцами, имевшими острую нужду в молодых бойцах. Катарина попала в отряд полевого командира Драгана по прозвищу «Боян». Надев военную форму и взяв в руки оружие, ребята почувствовали себя настоящими профессионалами, которым под силу если и не все, то очень многое. Первый же бой вернул детдомовцев на грешную землю, грязные, избитые, до полусмерти напуганные и оглушенные, с глазами побитых собак, они жались к огню костра и до смерти не хотели возвращаться туда, где страх на пару со слепой смертью превращали живых людей в манекены с пустыми, широко открытыми глазами.

– И долго вы у Бояна были? – поинтересовался я.

– Что-то больше года вроде, – задумалась Катарина, прикидывая в уме время. – Потом Боян погиб, и отряд раскололся, ну а дальше – кого постреляли, а кто разбежался.

– Если мне память не изменяет, там всю высотку, где штаб квартира была, с землей сравняли.

– Именно так. А ты откуда знаешь? В газетах только о погоде и знаменитостях писали, – рассуждала девушка, – значит, где-то рядом был, по соседству?

– Ну да, по соседству.

– Это точно. Я бы с удовольствием к вашим ушла, только не приглашал ваш командир, как его звали, не знаю… – задумчиво сказала Катарина, глядя себе под ноги, и тут же сама улыбнулась своей серьезности.

– Ну почему же «звали», он жив, хотя и не очень здоров, сидит перед тобой, и зовут его – Марко, слышала?

Глаза девушки округлились: – А как же! Кто ж не слышал. Ты, как Робин Гуд, про вас разве что песни не поют. Вот почему меня к себе не звал? Я бы ни секундочки не думала.

– Ну, вот теперь приглашаю, присоединяйся, коли хочешь. Правда… у меня уже и команды-то нет, один я остался.

– Теперь не один! Я с тобой буду. – Глаза девушки буквально светились от детского восторга.

– Кортежи послов несколько раз брали, их только ленивый грабить не станет, в театре тоже были, но про президента… это вы лишку хватили. – Я не смог удержаться от смеха. – А ты по карманам здорово лазишь, я признаться, аж удовольствие получил.

– Скажешь тоже… здорово, – щеки Катарины порозовели, а я невольно залюбовался.