Памяти не предав: Памяти не предав. И снова война. Время войны

Одна надежда, что в бункере народ нормально сработал и дал нападавшим по зубам, а дальше пойдут переговоры.

– Нам-то что делать?

– Ждать. Местные армейцы не полезут. БТР подбит, но пулеметы у него действуют. Кстати, вы там пленных захватили, что они говорят, кто давал команду нас прессовать?

– Ссылаются на своих командиров. Двоих мы взяли, но они в джипе были. Когда возвращались, одного прямо в голову шальной пулей, а второго осколком гранаты.

– Да уж, весело. Сколько вообще народа полегло?

– Ну, с нашей стороны ты знаешь, а с их человек десять, не больше, старались щадить, стреляли по ногам.

– Да уж, удружили нам предки. Кстати, что там в штольнях?

– Ребята вроде прошерстили, выловили человек двадцать, половину пинками выгнали, а часть сидят в соседнем коридоре, связанные стяжками.

Тут из темноты галереи показался Егор Карев, толкающий перед собой двух девушек в красноармейской форме. Они были явно напуганы и постоянно спотыкались о разбросанные по полу деревянные ящики и бутылки с шампанским.

– Товарищ майор, вот еще нашел, прятались в закутке, говорят, телефонистки.

– Ну, давай веди их сюда, интересно будет пообщаться.

Девушки настороженно подошли к сидящему на деревянном ящике человеку в форме майора НКВД, необычной экипировке и с разбитым лицом.

– Представьтесь.

Помещение освещалось небольшим фонарем на светодиодах, заливая все вокруг бледным голубоватым светом, создавая при этом на стенах гротескные картины из движущихся теней.

Одна из них, высокая, широкоплечая, в мужских штанах, со злобой зыркнула и отвернулась, а вторая, невысокая пышечка с растрепанными густыми волосами, помялась, видимо, желая что-то спросить, но смолчала.

– Девушки, значит, так, объясняю ситуацию. Я – майор Кречетов, Главное управление государственной безопасности НКВД СССР.

Высокая только чуть хмыкнула, и на лице на мгновение появилась презрительная гримаса.

– Егор, эту, – кивнул в сторону высокой, – к остальным, вторую оставь.

– Есть, сделаю.

Она попробовала упираться, но Егор с силой так сжал ей руку, что она охнула от боли и не стала противиться.

Девушка, оставшаяся одна, смотрела себе под ноги, боясь встречаться со мной взглядом.

– Как тебя зовут?

Она что-то пробурчала.

– Повтори, не слышу.

– Ирина.

– Вот и хорошо, Ира.

Мой мозг лихорадочно работал, ища выход из сложившейся ситуации.