Криминальный талант

Вспомнил, как однажды всю ночь разгружал вагоны с картошкой, носил какие-то шпалы, а потом широченные ящики и был похож на муравья, который поднимает груз больше своего собственного веса.

– Ну а эта Васина Мария Владимировна вам знакома?

– Впервые узнала о такой из телеграммы.

– Как же так? Никто вас не знает, ни с кем вы не знакомились, адреса домашнего никому не давали… Но кто-то его здесь знает…

– Я и сама не понимаю, – сказала она и пожала плечами. – Но вы-то должны знать.

Вот оно, мелькнуло то, что Рябинин угадывал давно и все думал, почему оно не проявляется, – барственная привычка потребителя, которому должен весь мир.

– Я-то должен. Но я не знаю.

– Как же так? – подозрительно спросила она. – У вас должны быть разные способы.

– Способы у нас разные, это верно. А вот кто украл ваши деньги, я пока не знаю. А вы все знаете?

– У меня высшее образование, – опять пожала она плечами. – Мои знания на уровне современной науки.

– Скажите, – вдруг спросил Рябинин, – у вас было в жизни… какое-нибудь горе?

Она помолчала, вспоминая его, как будто горе надо вспоминать, а не сидит оно в памяти вечно.

Кузнецова хотела ответить на этот вопрос – думала, что следователь тонко подбирается к преступнику.

– Нет, мне же всего двадцать три.

– Жаль, – сказал Рябинин.

Видимо, она не поняла: жаль, что ей двадцать три, или жаль, что не было горя. Поэтому промолчала. Нельзя, конечно, желать ребенку трудностей, юноше – беды, а взрослому горя. Рябинин твердо знал, что безоблачное детство, беспечная юность и безбедная жизнь рождают облегченных людей, будто склеенных из картона, с затвердевшими сморщенными сердцами.

Но желать горя нельзя.

– Я разочаровалась в следователях, – вдруг сообщила она.

– Это почему же?

– Отсталые люди.

– Это почему ж? – еще раз спросил Рябинин.

– Не подумайте, я не про вас.

– Да уж чего там, – буркнул он.

– На заводе, где я в командировке, читал лекцию ваш следователь. Такая седая, знаете?

– Демидова.

– Вот-вот, Демидова.

Извините, старомодна, как патефон. Рассказывала случаи любви и дружбы. Как любовь спасла парня от тюрьмы. И как дружба исправила рецидивиста… Я думала, что она расскажет про детектор лжи, криминологию или применение телепатии на допросах…

– Но ведь про любовь интереснее, – осторожно возразил Рябинин.

Кузнецова фыркнула:

– Конечно, но во французском фильме или на лекции сексолога. А у нее голова трясется.

То, что накапливалось, накопилось.