Криминальный талант

Рябинин, словно перевалив груз на чужие плечи, расслабился, встал с дивана и сел на край стола. Он молчал, давая инспектору время переварить эту мысль.

– Ну, Вадим, как?

– Не укладывается.

– Подумай, поприменяй к ней. Оно и не должно укладываться. Ты был настроен на беленькую девушку, у тебя сложился определенный образ. Ты от нее уходил?

– Да, за беленькой.

– Ну вот… Капличников и Торба тоже уходили.

– Черт его знает, возможно, – задумчиво произнес Петельников, но было видно – он сейчас не здесь, а там, в шумном ресторане с черной Верой, вспоминает все, что только можно вспомнить.

– Сергей Георгиевич… – начал Петельников, замолчал, согнулся и что-то поднял с пола. – Вот… кнопку нашел.

– Вадим, об этом случае никто не узнает, – твердо заверил Рябинин.

Петельников ничего не ответил, только глянул на следователя.

Они частенько не нуждались в словах. Рябинин знал: человеку словами не выразить и половины того, что в нем есть. Дружба молчалива. Все истинное немногословно. Все сильное и настоящее лаконично. Все умное кратко.

– Если ее не поймаю, то уйду из уголовного розыска, – мрачно заявил Петельников.

– А я из прокуратуры, – улыбнулся Рябинин и подумал, что теперь уголовное дело в его производстве и провал инспектора – провал следователя.

Следствие не началось, а провалы уже есть. Впрочем, он не знал ни одного серьезного дела, в котором не делались бы ошибки. Не было еще в природе штамповочной машины, выбрасывающей на стол прокурора новенькие блестящие дела.

– А что с удостоверением? – переспросил Рябинин.

– Его век никому не найти.

– Очень хорошо, – довольно поежился следователь.

– Думаешь, украла бы?

– Спугнулась бы наверняка. Теперь мы знаем, где ее искать. Ну, Вадим, спать пойдешь?

– Чего мне спать… Выспался, – усмехнулся инспектор.

– Тогда поехали ко мне составлять план следственных и оперативных действий. А в баню вечером сходишь…

Леопольд Поликарпович Курикин зашел в мебельный магазин, побродил среди диванов и что-то шепнул продавцу. Тот пропал за маленькой дверью и привел лысого, но все-таки удивительно черного человека – даже лысина была темная, словно закоптилась. Курикин отошел с ним в сторону и долго говорил вполголоса.