За тихой и темной рекой

Сейчас только входит в силу, так сказать, берёт разбег. Но он ещё покажет свою мощь. Вы со мной согласны?

– Простите, – Белый поправил галстук, слегка ослабив узел. В комнате, несмотря на открытое окно, было душно. – Я сейчас не готов обсуждать поэзию. Вы, наверное, заметили, я к вам прибыл совсем с иной целью.

– Да, конечно, – поручик смутился, и ретировался к своему столу. – Простите. Конечно. Действительно, что это я… Приношу извинения.

Так, ещё одна осечка, начиная со вчерашнего дня. Белый мысленно обругал себя.

Что-то я расслабился. Коли уж проговорился, то выкачай из сложившейся ситуации максимум полезной информации. Нет, сорвался. Теперь Рыбкин спрячется в своей «коробочке», попробуй его оттуда выковырять.

Белый тяжело вздохнул, достал из кармана платок, вытер со лба пот и произнёс, обращаясь к Станиславу Валериановичу:

– Ещё раз прошу прощения, у вас воды не найдётся? Душно здесь. И как вы только работаете?

– Привыкли-с, – ответил за поручика капитан, возвращая документы.

 – Поручик, принесите гостю из караульного помещения графин, а мы пока утрясём некоторые моменты. Итак, – проговорил Ланкин, как только за Рыбкиным закрылась дверь. – Что вас интересует?

– Да многое что… Документация. Это в первую очередь. Во-вторую, некоторые пояснения, по поводу контрактов.

– В них что-то не то? – поинтересовался Ланкин.

– На первый взгляд всё нормально. Но некоторые моменты хотелось бы для себя прояснить.

– Интересно, какие? – напряжённо выдохнул Сергей Иванович, что не скрылось от наблюдательного взгляда инспектирующего.

– Да разные, господин капитан.

Ланкин снова вытер пот со лба, а потел он обильно, и, словно решившись на последний шаг, произнёс:

– Что ж, не будем терять время.

Сергей Иванович поднялся, подошёл к сейфу у окна, открыл его и положил на стол проверяющему стопку бумаг:

– Вот, здесь вся документация со дня прибытия полка в Благовещенск. Или вас интересуют более ранние документы?

– Нет. – Белый отрицательно качнул головой и открыл лежащую поверх стопки папку.

 – Достаточно будет и этого.

Анна Алексеевна просыпалась всегда рано, как говаривал батюшка, с петухами и пастухами. Вот и сегодня встала ни свет, ни заря, быстро оделась, пробежала в столовую, позавтракала, не дожидаясь родителей, и, прихватив ридикюль, выехала в город. Куда? Да просто в душе приятное настроение располагало к движению. И все!

Город жил своей жизнью, которая ей очень нравилась.