За тихой и темной рекой

Но истинная причина отправки генерал – лейтенанта в один из самых отдалённых уголков империи заключалась в двоюродном племяннике губернатора, эсере – народовольце, который имел наглость вместе с подельниками организовать покушение на Московского градоначальника, князя Растопчина. Здесь, в Благовещенске об участии родственника губернатора в той истории никто не знал. Губернский полицмейстер – тоже. Но Белого перед отъездом посвятили в «семейную тайну» господина Баленского. Досье на генерала Олегу Владимировичу в Петербурге показали специально, на тот случай, ежели губернатор не станет оказывать посильную помощь, или чинить всякого рода препоны.

Алексей Дмитриевич, дружески улыбаясь, проводил гостей в кабине, и предложил присесть в специально приготовленные кресла возле небольшого антикварного столика, на котором стояли прохладительные напитки.

– Угощайтесь, господа. – губернатор первым налил в свой бокал немного вина. – Итак, Олег Владимирович, разрешите полюбопытствовать, как дела у вас там, в столице? Как вы понимаете, мы находимся далековато от западной цивилизации, а потому проглатываем любую информацию оттуда.

– Как говорил Александр Сергеевич: «за морем житьё не худо…». – Олег Владимирович держал спину ровно, словно сидел перед преподавателем в академии и сдавал экзамен. – Ну, а чудес в столице давненько не бывало. Я так полагаю, вернись вы сейчас в Петербург, у вас бы сложилось впечатление, будто вы его и не покидали.

– Так ли? И жизнь не кипит? – удивления в голосе губернатора Белый не услышал.

– Чему же там кипеть? Балы стали проводить крайне редко. Теперь в моде больше салуны, и аристократические вечера. Как я их называю, кружки по интересам. Довольно нудная, скажу вам, вещица. Это то, что происходит в нашем обществе. А если брать в целом, картина будет такова. Мастеровая голытьба начала распоясываться.

– Да откуда? Бог миловал. Это там они, то есть политические, смелы. А как к нам попадают, то сразу смирненькими становятся. Законопослушными.

– Это радует. Школы в столице объявились, для так называемой рабочей молодёжи.

– А вот это дело похвальное, – вставил Киселёв, взглянув на губернатора.