Свет венца

Незамедлительно приступить к поиску и изоляции, вплоть до ликвидации, всех контрреволюционных элементов. О каждом шаге ПетроЧК и Петросовета докладывать ежедневно в Совнарком, ВЦИК, ВЧК. Подпись: Дзержинский, Свердлов.

Варвара Николаевна с недоумением подняла глаза на любовника:

– И как это понимать?

– А так, дорогая моя! – Язвительно, перегаром, выдохнул любовник. – Спелся наш Яков с твоим Феликсом. Понятно? В одну дуду теперь дуют! – Зиновьев сплюнул на землю, растёр плевок каблуком сапога. – Сговорились, суки.

Яковлева с силой сжала ленту в кулаке.

– Не трясись. Это ещё ни о чём не говорит.

– То есть как? – Вспыхнул Григорий Евсеевич.

– Думай логично, Гриша. – Варвара Николаевна понизила тон. – Наш план сорван. Ленин жив. Дзержинский остался при власти. Но ещё не всё потеряно. Могло быть хуже. Слава богу, Феликс поверил в заговор и в иностранное вмешательство, и не стал рыть глубже.

– А Свердлов?

– А что Свердлов?

– То есть как что? – Выплюнул в мате очередной фонтан злости Зиновьев.

– Зачем? – В недоумении выдохнула Яковлева. – До стенки дело не идёт. Верёвка его горло ещё не жмёт. С какой стати Свердлову нас продавать? Нет, Григорий, Яков будет молчать. Мы для него дойная корова, дои, сколь хошь. Кто ж ему ещё, окромя нас, принесёт рыжьё? К тому же, развяжет язык, самому придётся отчитаться за то барахло, что получил из наших рук. А это, – Варвара Николаевна сделала красноречивый жест большим пальцем левой руки вкруг шеи, – петля.

– Так-то оно так. А, ежели, прижмут?

Яковлева развернула ладошку, с зажатой в ней телеграфной лентой:

– Смотри, кто подписался. Свердлов по-прежнему во власти.

– В подконтрольной власти! – выдохнул Зиновьев.

Тут Варвара Николаевна была вынуждена согласиться.

– Так чё дале будем делать? – Григорий Евсеевич топтался на месте, будто конь в стойле.

В нужник что ли хочет? – мелькнуло в голове женщины, чтобы тут же данная мысль испарилась.

– Дале – затихним. – Сказала, будто отрезала Варвара Николаевна. – Подождём, чем всё кончится.

– А как быть со Свиридовым? Он же в Москве. В самом центре событий и с саквояжем… Ошь ты Боженька мой… А тут ещё Канегиссер, будто гвоздь в жопе торчит! Ты хоть понимаешь, если арестуют путейщика, любые его показания нам кость в горле?

– Хватит трястись! – Сквозь зубы прошипела Варвара Николаевна. – Кто его арестует? Кто об нём знает? Ты да я.