Свет венца

И так всё ясно.

Саша стоял, будто громом поражённый. Вот так дела. Дядя Серёжа умер.

Теперь Санька взглянул на Нину иными глазами. Господи, как она изменилась! Стала старше? Так мы все стали старше. Нет, дело в ином. Взгляд другой, глубокий, без привычной дерзинки – искорки. Потухли искорки. Раньше стройная, тонкая, гибкая девичья фигурка теперь сутулилась, горбатилась, будто Нина всеми силами хотела спрятать от чужого взгляда красоту юного тела. На ногах чулки. Старые, штопаные. Зачем? Ведь на улице ещё тепло.

– А мама? – Само по себе вырвалось из уст юноши.

– Болеет. – Девушка поёжилась, плотнее прижала руки к груди. – Туберкулёз. Лежит в госпитале. – Нина изо всех сил сдерживала слёзы. – Потому и меняю вещи. Нужно молоко. И лекарства. А в Петербурге сейчас ничего не достать. – И тут же личико осветилось нежной улыбкой. – Но мне повезло. Я за часы… Помнишь, стояли на камине? Так вот, я за них выменяла фунт изюму. Представляешь? Целый фунт! Ей на месяц должно хватить.

Теперь Саше стали понятны и круги под глазами, и неестественная худоба девушки. И пугающая бледность лица, в конце-то лета. И чулки на ногах. В голове взорвался целый рой вопросов, который хотелось задать, но язык выбрал один из них один, тот, который в тот момент был самым главным:

– Ты сегодня ела?

Девушка могла не отвечать. Саша и так всё понял по её быстрому, тоскливому взгляду.

– Понятно. Который день голодаешь?

– Я не голодаю. – А гордость осталась прежняя. Это хорошо.

– Не ври. Сам в такой ситуации не раз бывал. На улицу, так понимаю, выходила, чтобы что-то обменять? Покажи.

Нина в тот миг почувствовала себя слабой, незащищённой, перед знакомым, и теперь уже таким незнакомым ей молодым человеком, а потому безропотно протянула руку. На ладошке сверкнула брошь из серебра, с драгоценным камнем по центру. Тяжёлая, старинная, и, как было известно Саше, передаваемая по наследству.

– Спрячь. – Мичурин даже не стал трогать украшение. – И подальше. Сиди дома, жди меня.

– Ты куда?

– Куда нужно! Только не уходи! Я скоро!

– Честно? – А в голосе тревога.

– Честно. Сиди здесь! В городе неспокойно. И жди меня.

* * *

Озеровский схватил водителя за руку:

– Стой! – Негромко, но твёрдо приказал следователь.

Нога шофёра резко надавила на педаль.