Ночь падальщиков

Какой же еще мог быть шанс на спасение, если не этот? Оставалось дать знать о себе, но как? Руки были скованы, а кляп лишал способности издать малейший звук.

Ноги. Ноги были свободны. Если ударить ими в стену, то получится достаточно громко. Оксана шевельнулась, но в следующую секунду ощутила, как лезвие ножа прижалось к горлу.

– Только попробуй, детка, – шепнул Тесак, – порежу, не успеешь пискнуть. Я это ой как люблю.

Она замерла. Несмотря на это, лезвие будто бы впивалось все глубже, разрезая кожу. Оксана старалась дышать как можно реже.

Тем временем, из кабины доносился приглушенный диалог водителя и полицейского. Последний представился как положено, а затем попросил предъявить документы.

– Спокойно, сержант, – снисходительно сказал Бугор, – свои едут. Взгляни-ка на ксиву.

«Так он тоже полицейский? – ошарашенно соображала Оксана. – А остальные? Боже мой, мы влипли даже глубже, чем я ожидала».

– Все в порядке, товарищ старший лейтенант. Проезжаете через Мирнореченск или собираетесь остановиться в городе? – послышался голос полицейского.

– А мотель или гостиница найдутся?

– Ну, нет. Скажете тоже, – рассмеялся полицейский. – Городок небольшой, а туристы здесь нечастое явление. Но послушайте, что я скажу. Жителей с каждым годом становится все меньше, а вот их дома остаются пустыми. Многие сдаются. Если спросите местных, то без труда найдете жилье по копеечной цене.

– Спасибо за совет, сержант. Возможно, я им воспользуюсь.

– Счастливой дороги!

Фургон вновь тронулся с места.

– Значит, Мирнореченск? – сказал Сорока. – Бугор любит новые места. Да и домик, думаю, подберет подходящий. Я уже предвкушаю, как доберусь до этих сладеньких тел! Не рыжую, так хотя бы жирную попробую.

– А мне все равно, с кого начинать, – спокойно заметил Тесак. – Мужики и бабы визжат одинаково, когда их режешь.

Оксана боялась того момента, когда фургон остановится снова.

7.

Оксана не была уверена в том, сколько времени прошло с момента встречи с полицейским, но полагала, что немного. Она провела взглядом по осточертевшему фургону: Юля продолжала беззвучно трястись от плача; Дима кашлял, похоже хватка Малыша здорово повредила что-то в горле; Денис едва различался среди груды тел и хлама. Он слабо шевелился, а большую часть времени просто смотрел в потолок.