Ночь падальщиков

Снаружи, через просвет можно было видеть, что мужчинам удалось справиться с парнями. Денис валялся на асфальте, а Диму держал за горло двухметровый здоровяк. Несломленным оставался только Слава. Он сжимал в руке камень. Напротив него был один из мужчин – тощий, с ножом.

– Вот что, дружочек, – медленно произнес он, – забирайся в кузов, и все закончится быстро и, возможно, безболезненно.

Нож провернулся в ладони. Лезвие холодно блеснуло на солнце.

– Отпустите их, уроды! – закричал Слава. Он взглянул в сторону фургона, их взгляды с Оксаной пересеклись.

Она вдруг ощутила болезненный прилив любви и благодарности.

– Слышь, сучок, – процедил тип с ножом, – не боишься, что сломаю?

Он угрожающе двинулся вперед, нацелившись лезвием на соперника. Слава перехватил камень поудобнее. Когда между ними осталось не больше метра, мужчина рванул в атаку. Его нож прошел мимо, едва не попав в плечо. В последний момент Слава увернулся и ударил камнем. Он попал в бок, мужчина охнул от боли.

Оксана успела внутренне возликовать от победы, как картина быстро изменилась.

Тип с ножом разбежался, сгорбившись, словно гиена. Слава не успел среагировать и от мощного толчка рухнул на асфальт. В тот же миг клинок вонзился в его живот. Затем еще и еще. Мужчина с остервенением погружал лезвие в плоть со скоростью, не уступающей швейной машинке. Слава не кричал, хотя его лицо исказила гримаса боли и отчаяния.

Кричала Оксана. С первой раной ее еще не покидала надежда, что Славу можно спасти. Что вот-вот появится скорая помощь, стоило лишь вовремя позвонить.

По мере того, как тело превращалось в искореженный кусок мяса, надежда угасала.

Когда убийца закончил, то встал с довольной ухмылкой. Он обтер лицо рукой, размазав кровь еще больше. Нож подрагивал в ладонях, готовый к следующей жертве.

– Твою мать, Тесак! – воскликнул мужчина, который оставался в кузове. – Опять ты мокруху устроил раньше времени. И что сейчас делать со жмуриком?

В его голосе не было возмущения. Больше похоже на притворный упрек, будто отец в шутку воспитывает сына.

– Да здесь его и оставим. Какие проблемы? Машины по дороге размажут и все, ха-ха, – ответил тот, которого назвали Тесаком.

– Я тебе оставлю! – послышался голос водителя. – Чем меньше следов, тем лучше.

Он подошел к ним и, взглянув на тело, недовольно скрестил руки на груди. Лицо скривилось от мелкой досады, как если бы под палец угодила заноза.

– Оттащите тушку под деревья, чтобы с дороги видно не было, – приказал он.