мечтатель_солдат_бунтарь. Головоломка

На него навалились кодлой, удары посыпались со всех сторон…

Как из-под земли вырос Фунт:

– Ша! – И тише – Штурману: – Пошли.

Он все знал про новичка – и что боксер, и что моряк. Предложил самому выбрать должность: завстоловой, нарядчиком…

– Будешь, – обещал, – кем захочешь… А начальник, – добавил, – у тебя будет один – Иван Фунт…

– Все поняли, глиства? – Генерал беспредельщиков мрачно оглядел этап.

– Ща воров ссучивать будут, – зашелестело по шеренгам.

Доброжилов уже знал, что это такое. Честный вор не может палец о палец ударить по приказу администрации, а его заставляют что-нибудь сделать на глазах всего этапа.

Гэбисты стали по формулярам выкликать воров. Те выходили из строя и становились в отдельную шеренгу. Неподалеку торчал столб, на котором висел кусок рельса. Колокол. С краю воровского строя набычился бугай, незнакомый Штурману. Перед ним остановился подручный Фунта, по-обезьяньи длиннорукий Чечен.

– Звоны в колокол! – В опущенной руке ссученного блеснул узкий длинный клинок.

– Не буду, – буркнул бугай.

Чечен выбросил руку – вор повалился на землю, харкая кровью. Этап сжался. Чечен подскочил к другому вору.

– Звоны в колокол!

Через час с десяток воров были ссучены. Остальные валялись под колоколом в лужах крови. То ли живые, то ли мертвые[19 - Возможная ассоциация с названием романа Константина Симонова «Живые и мертвые» здесь не случайность. Любая полуправда всегда порождает массу неслучайных ассоциаций.

* * *

Длинный форштевень придавал «Феликсу Дзержинскому» сходство с «пиратом». В войну пароходы этой серии укладывали кабель на дно морское. Но после войны государству требовались рабы, а не связь[20 - Всего, по данным исследователей, в 30—50-е годы для перевозки заключенных на Колыму использовались порядка 30 крупнотоннажных судов: «Беломорканал», «Выборг», «Дальстрой», «Джурма», «Днепр», «Индигирка», «Кулу», «Лозовский», «Советская Латвия», «Старый большевик», «Тобол», «Уэлен», «Феликс Дзержинский».

На прибрежной зыби «Дзержинский» весь визжал и скрипел, словно гигантский мусорный бак. Тошнотворно воняли приваренные к фальшборту ржавые ящики – гальюны для зэков. На каждом свободном пятачке торчали по два-три автоматчика.