Камень. Книга вторая

– Давай, Алексей, рассказывай про свою жизнь, – попросил меня Николай Николаевич, брат отца, когда все великие князья переместились на «нашу» с Прохором половину. – Про учёбу, про корпус, про друзей. А то с нами Александр не сильно многим и делился, – он укоризненно посмотрел на цесаревича, а другие мои дядья подтверждающее загудели.

Пришлось рассказывать.

– Вот племяннику повезло! – усмехнулся он, когда я закончил. – Хоть иногда в корпусе душу отводит! – Все остальные завистливо переглянулись.

– В каком смысле, Николай Николаевич? – не понял я.

– Во-первых, не Николай Николаевич, а дядька Николай! – назидательно сказал он. – Во-вторых, мы все закончили Московское Высшее Командное училище, только разные факультеты. И нам во время учёбы дозволялось пользоваться силой в строго определённых случаях, в отличие от других курсантов. А тренировались мы только в Жуковке, на фамильном полигоне, и то только между собой.

– Почему? – опять не понял я.

– Отец тебе всё объяснит, – шутливо отмахнулся от меня великий князь.

 – А ты в свои семнадцать лет уже и тех вояк в банке взял, и шпиона этого… Вот я и говорю, что тебе повезло! Мы-то в этом возрасте только к казарме привыкали и о подвигах мечтали! По стопам отца пошёл, это он у нас жандармский факультет закончил.

Дальше разговор коснулся Прохора, которого, как оказалось, все прекрасно знали. Отец сообщил великим князьям, что мой воспитатель достиг ранга «абсолют». Из поздравлений я понял, что никто и не сомневался в его талантах.

– Прохор, мне кажется, или ты помолодел? Просто давно тебя не видел… – спросил мой самый молодой дядька, Константин Владимирович.

Воспитатель кинул взгляд на отца, который и ответил двоюродному брату:

– Помнишь, что мог Александр Первый? – тот кивнул. – Алексей может то же самое. Но до конца мы с отцом не уверены.

Надо было видеть лица великих князей, которые уставились на меня в изумлении. А отец продолжил:

– К Михаилу Николаевичу приглядитесь.

Теперь уже все смотрели на князя Пожарского, который в этот момент как раз разливал водку по рюмкам – старшим Романовым и себе.

Первым не выдержал дядька Николай, как я понял, он был самым непоседливым из великих князей:

– Михаил Николаевич, я прошу прощения, а как вы себя чувствуете?

– В смысле?.. – опешил князь Пожарский.

– Николай, ты разве не видишь, что мы разговариваем? – нахмурился император, указывая на уже практически пустой графин с водкой.