Камень. Книга восьмая

Не прошла взаимная неловкость и после совместного приема душа – взгляды постоянно останавливались на туалетных принадлежностях Виктории. Это же продолжилось и в спальне, когда Алексия открыла шкаф с одеждой. В столовую спускались молча, молча пили кофе, так же кивками поприветствовали присоединившихся к нам вскоре Прохора, Ивана и Сашку Петрова. Через несколько минут у последнего зазвонил телефон, и художник, извинившись, вышел в гостиную. Вернувшись, пояснил:

– С отцом разговаривал, они через пару часов подъедут к Москве.

– Ты все правильно сделал, – кивнул я, – зачем твоим родителям портить праздник? – А, чуть подумав, добавил: – Шурка, Новый год – семейный праздник, так что отправляйся-ка ты прямо сейчас встречать родителей и брата, ну и завтра… после похорон… Короче…

– Вы тоже моя семья! – перебив, буркнул он и отвернулся.

– Алексей прав, – Прохор отодвинул от себя кофе, – езжай встречать родителей, о времени и месте похорон мы тебе сообщим.

– Понятно, – Сашка обиженно кивнул.

А Прохор, смотревший теперь уже на меня, продолжил:

– Алексей, чем планируешь заняться?

– Сначала вас с Ваней посмотрю, потом… не знаю.

– Я знаю, – воспитатель переглянулся с колдуном, – напишешь подробный отчет о вчерашних событиях.

– Это чтобы меня сильнее з@ебать во избежание возникновения дурных мыслей?

– Именно, – кивнул Прохор. – И чтобы ты заставил себя посмотреть на все произошедшее как бы со стороны и объективно проанализировал собственные действия. А потом мы с Ваней придумаем, как тебя з@ебывать дальше.

– Кто бы сомневался… – скривился я.

– А ты, Лесенька, – воспитатель разглядывал девушку, – сейчас собираешься и едешь к себе на студию. Если не ошибаюсь, у тебя сегодня последнее выступление в этом году?

– Да, – кивнула она.

– Вот заодно и подготовишься. Если не захочешь на студию, езжай к матери и сестрам. Короче, на твой выбор, но о своем маршруте обязательно поставь в известность своего… Виталия Борисовича, он об этом просил отдельно.

– Хорошо.

Ясно, Пафнутьев продолжает через Прохора и Ваню держать руку на пульсе происходящего в нашем особняке. Этим же, я уверен, занят и мой отец, а через него в курсе и остальные Романовы.