Камень. Книга шестая

– А что нам на это скажет князь Михаил Николаевич Пожарский, который был фактически куратором от Романовых в деле правильного воспитания… князя Пожарского-младшего?

Теперь все взгляды членов совета рода были устремлены на деда Михаила.

– Государь, – он только обозначил стойку смирно, но вот тянуться не стал. – Прохор Петрович к воспитанию… князя Пожарского-младшего относился со всей возможной ответственностью и любовью, и воспитал, я уверен, достойного молодого человека. Да, государь, не буду отрицать, у Алексея Александровича есть проблемы с подчинением, но это скорее особенность характера, которая только в крайних ситуациях является недостатком, во всём же остальном это несомненное достоинство.

А все эти… резкие порывы с обострённым чувством справедливости, государь, пройдут только с возрастом, и ничего с этим не поделать. – Дед развёл руками.

– Михаил Николаевич, – хмыкнул император, – присутствующие здесь прекрасно знают о ваших с Алексеем Александровичем тёплых взаимоотношениях.

И тем не менее не могли бы поделиться вашим, вне всяких сомнений, авторитетным мнением о действиях нашего с вами внука, касаемо его визита в особняк Карамзиных?

– Государь, вы ставите меня в неудобное положение! – вскинулся Пожарский. – И это прежде всего касается обсуждения предшествующих произошедшему действий рода Романовых.

– Я понял, о чем вы, князь, – кивнул император и пояснил сидящим за столом членам совета: – Я обращался к Михаилу Николаевичу за небольшой консультацией… по отдельным вопросам.

И все-таки, Михаил Николаевич, мы вас внимательно слушаем.

– Хорошо, государь. – Дед Михаил глянул на меня и вздохнул. – Я полностью с вами согласен и тоже считаю действия великого князя Алексея Александровича в вышеозначенной ситуации с его визитом в особняк Карамзиных абсолютно недопустимыми.

Как я отнёсся к услышанному? Спокойно, в общем и целом. Мнение деда обо всех моих «подвигах» я знал и без этого, и откровением для меня всё сказанное не стало.

А уж про какое-то предательство с его стороны и речи быть не могло!

– Я достаточно ясно выразился, государь?

– Вполне, Михаил Николаевич, – удовлетворенно кивнул император. – Свою вину в произошедшем видите?

– Несомненно, государь. – Дед Михаил опустил голову. – Где-то недоглядел, не наказал вовремя, не додавил…

– Спасибо, Михаил Николаевич. А сейчас нам бы хотелось услышать мнение Александра Николаевича, отца Алексея Александровича, на этот счет.