Камень. Книга девятая

 – А от этих не получилось, – он указал на стоянку. – Людовик настоял. И вообще, нам «по зеленой» всего-то около ста километров промчаться до Монако, перетерпим.

– А ничего, что Иванычу еще двадцать с лишним дворцовых с вашим прилетом в подчинение поступило? – хмыкнул колдун. – Охраны внезапно образовалось столько, что я себя чувствую чужим на этом празднике жизни.

– Намекаешь на свою уникальность и исключительность? – родитель усмехнулся в ответ. – Хорошо. Признаю, Иван Олегович, ты у нас один стоишь батальона.

– Только батальона?

– Трех батальонов. Но до полноценного гвардейского полка все же не дотягиваешь. – И отец скомандовал, устав препираться с колдуном: – По машинам!

На этот раз микроавтобус был в буквальном смысле забит под завязку: Коля с Сашей и дедом Михаилом на заднем ряду сидений, мы с родителем и дедом Владимиром на среднем, а на переднем пассажирском «ютились» Прохор с Владимиром Ивановичем.

Я подозревал, без всяких там скидок, что микроавтобус «Мерседес» в этот раз нес в своем «чреве» по старушке Европе сосредоточие грозной силы, сравнимой по мощи только с разрушительными природными явлениями и катаклизмами наподобие цунами или урагана.

Фактически каждый из присутствующих мог продемонстрировать такое, что праздному обывателю может присниться только в жутком кошмаре. А вот все вместе… И, как говорится, горе тому, кто посмеет напасть на этот микроавтобус!

– А что это у нас сегодня ночью за вокально-инструментальный конкурс проходил в звенящей тишине Французской Ривьеры? – решил нарушить молчание дед Володя.

 – Слышны были отрывки из таких специфических хитов, как «Человек в телогрейке», «Владимирский централ», «Голуби летят над нашей зоной» и прочей подобной лабуды?

– Очень чувственно конкурсанты выводили! – подал голос дед Михаил. – Со знанием дела. Я аж прослезился!

– Мы это… – родитель, сидевший рядом, явно потерялся. – Короче, душа требовала.

– Душа требовала? – не очень-то и сильно начал заводиться дед Владимир.

 – А какой пример молодежи подаете, вы об этом подумали?

И опять влез князь Пожарский:

– Вова, это у Сашки с Лешкой после Бутырки, успели оба-двое нахвататься блатной романтики.

– Блатной романтики?

– А чего ты хотел, дядька? – вскинулся отец. – Подпили, вспомнили с сыном совместные яркие моменты жизни… Взгрустнули…

– Самые яркие моменты в жизни? – протянул великий князь.