Камень. Книга десятая

***

– Николя, можно тебя позвать на бокал коньяка?

Вильгельм Гогенцоллерн, император Германской империи, показал рукой с бокалом искомого напитка императору Российской империи на стойку бара.

– Конечно, Вилли, – кивнул тот и, в свою очередь, подхватил уже свой бокал с отличным французским коньяком.

Когда оба императора удобно расположились за стойкой бара, к ним с угодливой улыбкой поспешил бармен:

– Ваши величества, чего изволите?

– Любезный, исчезни… – лениво произнес Вильгельм и кинул на стойку купюру, после чего пристально посмотрел в глаза своего дальнего родственника: – Николя, я ходить вокруг да около не буду, так что сразу приступлю к делу.

– А Стефания Бурбон? – хитро улыбнулся русский император.

– Это уж совсем крайний вариант, – поморщился немец, – учитывая давнюю вражду между нашими странами.

Вильгельм впился глазами в лицо Николая, отслеживая мимику последнего, но, кроме блуждающей хитрой улыбки, ничего так и не увидел.

– Вилли, брат, мы же родственники! – Русский слегка покривил губы. – Как ты себе это представляешь?

– Дальние родственники, Николя! – заявил немец и быстро добавил, заметив, что Николай собирается возразить: – Просто подумай, не торопись, мы с тобой чуть позже этот вопрос еще раз обсудим.

– Договорились, – кивнул тот.

– У меня еще один вопрос, касающийся поставок нефти.

– Внимательно слушаю…

Еще через полчаса у государя Российской империи состоялся аналогичный разговор с королем Британии, и, вернувшись к себе за стол, Николай решил в двух словах поделиться информацией с супругой:

– Дорогая, наши акции растут как на дрожжах! Угадай, кто решил поправить свои дела с наследниками с помощью сильной крови рода Романовых?

– Неужели Гогенцоллерны и Виндзоры? – прищурилась Мария Федоровна.

– Уверен, это только первые ласточки! – Николай лучился довольством. – И это они еще про Лизавету не в курсе! – он откашлялся. – Я надеюсь, что не в курсе.

– Дорогой, – нахмурилась Мария Федоровна, – но ты же понимаешь, что нам ни в коем случае нельзя…

– Тс-с! – Император прижал палец к губам.