Камень. Книга десятая

Развяжешь язык, я сначала твоих родичей по одному начну кончать, заколебешься их хоронить… а потом и тобой займусь. Веришь?

– Верю! – опять прохрипел король, который и не сомневался, что этот бездушный монстр с легкостью выполнит все озвученное.

– А чтобы у тебя вредных иллюзий не возникало, – продолжал Романов, – ты вспомни мой последний разговор с господином Сфорца, свидетелем которого ты был совсем недавно, проанализируй на досуге реакцию святого отца и поблагодари даже не меня, а моего деда Николая за то, что род Савойских вообще до сегодняшнего дня дожил.

Не слышу благодарности?!

– Спасибо…

– Вот молодец! Дедушке я твою искреннюю благодарность обязательно передам. И последнее, Филипп. Не вздумай возвращаться к себе в Мадрид, а лечись во Франции… Скажем, где-нибудь недалеко от Монако, а я тебя буду навещать, – Романов ухмыльнулся. – Апельсины принесу с конфетами, соки с трубочкой, котлетки на пару, подгузники… Если все-таки решишь уехать… с Изабеллой что-нибудь обязательно случится.

Что надо ответить?

– Останусь…

– Умнеешь на глазах, твое величество! – Романов опять ухмыльнулся. – В который раз убеждаюсь, что вам, аристократам оху@вшим, сразу надо руки с ногами ломать, родичей ваших раком ставить и только потом разговаривать. Да и то… – Молодой человек сплюнул. – Как же мне это все надоело, твое величество, ты бы знал! А что делать? Долг перед родиной и родом – он такой…

Уже в кузове квадроцикла, когда молодой человек двинулся вперед, Филипп, несмотря на вернувшуюся боль, с облегчением выдохнул, позволил себя быстро осмотреть и, не обращая внимания на возившихся со шприцами медиков, вслух проклял тот день, когда Виндзоры дали согласие на брак Изабеллы и Георга…

Первыми меня у шатров, естественно, встречали довольные Романовы.

Обнявшись с ними со всеми, даже с бабкой, попал в объятия князя Пожарского, после которого меня перекрестил Святослав. С Прохором, Ванюшей, Владимиром Ивановичем, Алексеем Петровичем и всей нашей молодежью пообщаться не успел – ко мне уже спешили возбужденные царственные особы с наследниками, которые до этого ожидали в стороне.

– Алексей! – Улыбающийся король Франции распахнул объятия. – Дай я тебя поздравлю с такой убедительной победой! Ты сполна рассчитался за нашу общую обиду!

Обнимашки, впрочем, закончились довольно скоро – меня бесцеремонно развернули и продемонстрировали окружающим:

– Герой! – важно вещал Людовик.