Царство мух

Мы вместе десять лет, из которых девять живём вместе, а ты до сих пор не можешь сделать предложение!

– Начинается…

– Если, по-твоему, у нас всё прекрасно, то что же ты ждёшь? – допытывалась Лея. – Или я для тебя просто удобный вариант – времянка, пока не найдётся кто-нибудь получше?

– Откуда тебе в голову приходят такие нелепые идеи? Какая ещё времянка? Я бы не стал искать никого другого, даже если бы вдруг захотел. Моих сил едва хватает на то, чтобы добраться до дома и упасть в кровать. Между прочим, стараюсь для тебя и для того, чтобы устроить красивую свадьбу.

– Мне уже тридцать один год! Конечно, давай подождём ещё! – фыркнула Лея. – Поженимся в сорок, а детей заведём в пятьдесят? У тебя вторая жизнь в запасе?

Артём всегда поражался тому, как адекватная и понимающая девушка иногда неожиданно превращалась в совершенно незнакомого, чужого человека, пропускающего любые аргументы мимо ушей.

– Да хватит уже, Лея! – не выдержал Артём. – Работа, свадьба, дети – хватит мешать всё в одну кучу! Ты уже определись, что тебя не устраивает!

– Да всё меня не устраивает! – закричала она в слезах. – Оглянись вокруг. Это что, похоже на долбанную сказочную жизнь? На горячую любовь, о которой ты уже так давно не говорил ни одного словечка?

Слова были бессильны. Артём сделал шаг вперёд, чтобы обнять Лею, но она раздражительно отмахнулась. Затем добавила внезапно спокойным и оттого пугающим тоном:

– Я думаю, нам лучше разойтись.

Она кинулась в спальную и принялась собирать вещи. Бросала в сумку всё, что подвернётся под руку: фен, футболки, брюки, косметичку, зарядное устройство. Артём уговаривал её не делать глупостей, пытался достучаться, но она лишь молча носилась по комнате в поисках вещей, демонстративно глядя куда угодно, но только не на него.

Артём не верил своим глазам. В голове крутились мысли о том, как нелепо порой начинаются скандалы и как пугающе тяжело они заканчиваются. В конце концов, что он сделал плохого? Не пьянствовал, не таскал из дома вещи на продажу, не изменял. Ни разу за всё время не поднял руку на Лею или на кого бы то ни было ещё. Вся его вина заключалась в том, что он тяжело и усердно работал на благо их двоих.