Рассказы о пилоте Пирксе. Непобедимый

Неизвестно, откуда появилась у него уверенность, что не стоит подниматься в обсерваторию, что Лангнера на станции нет. Значит, эти вспышки все же были ракетами? Лангнер стрелял? Он вышел наружу? Зачем? И идет по направлению к пропасти!

Вдруг он увидел Лангнера. Зеленый глазок мигал: Лангнер дышал. А бегавший по окружности лучик радара выхватывал из мглы маленький яркий огонек – в самой нижней части экрана! Лангнер шел к обрыву…

– Лангнер! Стой! Стой! Слышишь? Стой! – кричал Пиркс в микрофон, не отрывая глаз от экрана.

Репродуктор тарахтел. Треск помех – больше ничего. Зеленые «крылышки» махали, но не так, как при нормальном дыхании: они двигались медленно, неуверенно, порой надолго замирали, будто кислородный аппарат Лангнера перестал работать. А резкий блеск на радаре был очень далеко, он сверкал в самом низу экрана; по координатной сетке, расчертившей стекло, было видно: это за полтора километра по прямой, значит, уже среди огромных вздыбившихся скал под Солнечными Воротами. И больше он не двигался.

При каждом обороте бегущего луча он вспыхивал в том же самом месте. Лангнер упал? Лежит там – без сознания?

Пиркс выскочил в коридор. Надо в шлюзовую камеру, наружу! Он кинулся к герметической двери. Но, когда он пробегал мимо кухни, что-то бросилось ему в глаза, черное, на белой скатерти. Фотопластинки, которые он принес и машинально бросил здесь, испуганный отсутствием Лангнера… Это словно парализовало Пиркса. Он стоял у дверей камеры, держа в руках шлем, и не двигался с места.

«Все так же, как тогда.

Все так же, – думал он. – Он готовил ужин и вдруг вышел. Сейчас я выйду за ним и… и оба мы не вернемся. Через несколько часов «Циолковский» начнет вызывать нас по радио. Ответа не будет…»

«Сумасшедший, иди! – кричало что-то в нем. – Чего ты ждешь? Он лежит там! Может, его захватила лавина, она сорвалась с вершины, ты не слышал, ведь здесь ничего не слышно, он еще жив, он не движется, но жив, он дышит, торопись…»

Однако Пиркс не двигался. Вдруг он круто повернулся, бросился в помещение радиостанции и внимательно присмотрелся к индикаторам.

Никаких перемен: через каждые четыре-пять секунд – медленный взмах крылышек «мотылька», подрагивающий, неуверенный. И блеск в радаре – на краю пропасти…

Пиркс проверил угол наклона антенны: он был минимальным. Антенна уже не контролировала территорию, прилегающую к станции, – она посылала импульсы на максимальное расстояние. Пиркс вплотную приблизил лицо к глазку. И тогда он заметил нечто странное.