Делириум остров. Три повести и семь рассказов

Думал! Когда понял, что я совсем, совсем никакой, никчемный человечишка! Середнячок! Ни таланту, ни искры божьей, ни характера, ничего! Часть серой массы, таких же нелепых и никчемных людишек, которые едят, спят, размножаются! Душа, душа где? Нет ее! Любви нет… если любви нет, тогда какая душа! Вы представляете, у меня было три женщины подряд, и всех звали Жанна! Сейчас другая, точно не Жанна, но как ее зовут, не могу вспомнить! И всё так! Какой смысл тогда во всём? И так страшно стало, что надо умирать… до ужаса! Проснешься среди ночи и такая паника, всё в тебе рассыпается на испуганные кусочки, завыть даже страшно, – боишься! И только одно спасение – повеситься! Но нельзя, думаешь, нельзя! Загубил уже, что было хорошего, что Господь дал, всё, конец! Всё что осталось —смерть, но она не в твоем праве! Понимаете?

Матвей Лукич благодушно улыбнулся, наблюдая, как судорога волна за волной накрывает собеседника:

– Ладно, я тебе помогу, не ссы!

Потом лукаво глянул из-под бровей:

– Может вернешься? Поедешь назад в город.

Тебя там, видно, хватились уже. Опять будешь по улицам ходить, в постели своей засыпать-просыпаться. Женщина будет тебе борщ варить!

Приступ прошел. Виктор вытер холодный пот. Некоторое время дышал часто, смиряя спазм внутри. Потом трясущимися руками взял кружку, отхлебнул чаю.

– Вернуться? – он, наконец, успокоился и говорил медленно, – а вы меня как убивать будете?

Матвей Лукич помолчал. Поставил кружку на землю. Обвел взглядом место, где они сидели, и продолжил неспешно:

– Возьму твой ремешок.

Он у тебя, вижу, подходящий.

Виктор посмотрел на свой брючный ремень. Черный «Лакост» – подарок той, чьё имя память отказывалась удерживать, был еще нов и крепок.

– Привяжем его вон к тому суку, – Матвей Лукич показал на невысокую крепкую сухую ветку ближней сосны, – петельку крепим вот так, – он показал пальцем под своей нижней челюстью, – так у тебя кадык ломаться не будет, и больно не будет. Ты присядешь на чурбачок, а я тот чурбачок резко и быстренько уберу.

Всё! Петля надежная, назад ходу нет! Сначала будет трудно дышать, не мучительно, а так, как во сне бывает. Потом круги перед глазами, темень – это ремешок сонные артерии сдавит, – и бай-бай! В смысле, баю-бай!

– Понятно, – вяло отозвался Виктор и спросил, – зачем так, а не ножом или камнем по голове?

– Затем, – наставительно объяснил Матвей Лукич, – самоубийство и без признаков насильственных действий.