Волчина позорный

Но всё равно народ стал-таки смотреться веселее. Ещё в шестьдесят восьмом все, включая модных девушек, ходили в сером. Оно было в полоску, в клетку, в цветочек или в горошек, но серое.

Тёмное, среднее, светлое, но серое. Мужики носили серые замшевые куртки, такие же кепки или высокие головные уборы с козырьком, обшитые вокруг и поверху картонного каркаса серым твидом или бостоном. Чёрными были только все виды обуви. И выглядел народ так, будто он един и сплочён не только мыслями о коммунизме, но соединён и внешним образом общим.

А в семьдесят первом как чёрт попутал всё население. Мужики в красных, зелёных, коричневых и полосатых чёрно-белых кепках. В разномастных куртках из синтетики, вельвета и «болоньи». В таких же раздувающихся от легкого ветерка плащах, красных ботинках и крашенных в весёлые цвета фетровых шляпах с загнутыми по-ковбойски полями.

Шляпы носили и с драповыми пальто, и с болоньевыми курточками, снизу затянутыми витым шнуром, и просто с костюмами, когда уже ощутимо теплело. О женщинах рассказывать сложнее, поскольку с начала семидесятых всех накрыла западная мода, непонятно как просочившаяся в замечательную, но всё же глухую Кустанайскую провинцию. С весны по городу носился сложный душный запах смеси духов. Польских, чешских, латвийских, московских и даже чисто французских.

Если не было ветра, то ходить надо было бы в противогазах. Запах висел тяжелый и ядовитый. Расцветки, ткани и фасоны всего, что стали носить дамы описанию не поддаются, потому и не описываются. А кроме шмоток пёстрых яркости жизни и радостных чувств добавляли огромные стенды-плакаты на фанере или загрунтованной жести, которые прибивали к столбикам и вколачивали вдоль всех улиц, не слишком удалённых от центра города.

На плакатах комбайны косили пшеницу с огромных полей, девушки в белых халатах и косынках доили коров. Сталевары, которых никогда не было в Кустанае, стояли со счастливыми лицами возле домны, засунув в расплавленный метал штуки три длиннющих кочерги. Другие плакаты напоминали, что народ и партия едины, причем народ шел строем по низу плаката, а вверху сияли портреты членов политбюро.