Бесконечное приключение: начало

– А, что там с моими нервами? ВЫ писали, что все выжжено? Как трех лет точно хватит?

– У вас очень серьезные, я бы даже сказал катастрофические повреждения сенсорной нервной системы. Но мы уверены, что наш новый регенератор справится с ними. А по поводу трех лет. – Он тяжело вздохнул. – Расчетный срок три года, но вы должны понимать, что оборудование экспериментальное, практически не проверенное и возможно всякое. Да и ваши повреждения слишком серьезны, что бы утверждать на сто процентов, что за три года вы придете в себя.

Я на минуту подвис вслушиваясь в себя и отрицательно покачал головой.

– Нет вроде, а что?

– Хорошо. Наши психологи беспокоятся за ваши травматические воспоминания. На них мог наложиться эффект длительной сенсорной депривации и вас могут начать мучить кошмары или даже галлюцинации. Психологи советуют вам как можно глубже погрузиться в ощущения виртуального мира.

– Хорошо я попробую… Но пока вроде все в порядке. А скажите, кто платит за мое лечение?

– Государство. К сожалению ваша страховая медицинская компания отказалась выплачивать страховку апеллируя к тому, что вы не были застрахованы от воздействия «Поля Тесла». Поэтому сейчас вы проходите лечение за государственный счет, по программе помощи пострадавшим в террористических актах. Вам кстати выплатили компенсацию в размере двух миллионов как выжившему в теракте.

Известие о компенсации немного согрело душу, но страх за свою судьбу никуда не делся.

– И насколько хватит государства? – Напрямую спросил я врача.

– Не могу сказать. Пока нам выделили деньги на ваше лечение в течение года, но что будет потом… – он развел руками. – Не могу сказать. Сами понимаете в какой стране живем.

– Да, понимаю… – я тяжело вздохнул и спросил. – А сколько стоит мое лечение?

– Около полутора миллионов рублей в месяц.

Ох. Нехренаж себе… Надеюсь все будет хорошо, но вот беспокоит меня, что государства на все время не хватит… Этож сколько не смогут распилить бабла из-за меня чиновники? Мдя… Тяжелая тишина повисла между нами. Уверен, что Максимилиан Львович прекрасно понимал о чем я сейчас думаю. Я мрачнел все сильнее и сильнее пока не произнес совершенно упавшим голосом.