Мир тысячи зеркал. Книга первая

– Вперёд! Прыгай! – отошла она в сторону, предоставив снова мне право шагнуть в неизвестность.

Я прикрыл глаза локтем правой руки и, признаюсь, в этот раз, уже более уверенно, я направился вперёд.

Глава 3. Кротовья нора

– Закат! – окликнул я своего пса. – Ко мне мальчик. Хорошая псина!

Кличка досталась ему не случайно. Ярко коричневый окрас с белыми перистыми полосами, напоминающими рваные облака на фоне красного заката. Простая сельская дворняга удивительно умная и преданная.

Она была мне лучшим другом три прекрасных года моей подростковой жизни.

Спасённый из конопляного мешка, он был теперь обязан мне жизнью и, кажется, это понимал. Мешок лежал на берегу маленького болота на окраине села, а барахтающийся пленник лишь скатывал мешок к воде. Видно непутёвый хозяин, по счастливой случайности, не удосужился проверить, докинул ли ношу до воды. По той же случайности рядом оказался и я. С тех пор, священными узами, нас связала дружба.

Пёс подбежал ко мне и начал задорно прыгать, выпрашивая поиграть с ним.

Но стоило присесть на колено, как тот разом завалил меня и кинулся облизывать лицо.

– Фу, гадость! – прокричал я сквозь смех и кинул в сторону палку. – Неси! – громко скомандовал, дабы спровадить его прочь и спокойно подняться.

Мы любили просто гулять по осеннему лесу, не ощущая времени и тягот бытовых забот. Осень, как не странно, меньше всего докучала дождями. Как раз наоборот – дарила тёплые солнечные деньки, будто извиняясь за год слякоти и холода.

Так было и в тот злополучный день. Мы направлялись вглубь чащи проверить заячьи петли, поставленные отцом накануне. Честно сказать, меня больше радовали пустые ловушки или обессилевшие пленники. В противном случае, мне приходилось изловчиться и запихнуть отчаянно брыкающегося ушастика в мешок. Я же сам приговор не приводил в исполнение никогда. «Кишка тонка! Мягкотелый! Маменькин сынок! Будь мужиком!» Чего только я не слышал от двенадцатилетних сверстников.

Отец, конечно так не сказал бы никогда, но, думаю, был солидарен. А что до меня? Я старался не думать об этом, и надеялся, что место палача будет за отцом вечно.

«Что может быть мужественного в том, чтобы убить беззащитное крохотное животное»? – спросил я у Заката и бросил палку так далеко, как только мог. За густой малинник в глубокий овраг.

Первая петля была пуста, да это и не удивительно. Добыча здесь была уже дважды.