Истории, рассказанные доктором Дорном. И другие рассказы

Там, где еще вчера было поле с некошеной рыжей травой, и змеился проселок, стояла вода. Паводок.

Извозчик, крестьянин из ближней деревеньки, сухощавый и бородатый ходил вокруг понуро стоящей лошадки, поправляя и подтягивая небогатую сбрую, и что-то неодобрительно бубнил в поднятый воротник своего армяка.

– Что ж, братец, как мы дальше поедем? – спросил я возницу.

– Известное дело, как, – продолжая хмуриться, проворчал он, – вона, Стяпан шас на лодке приплывет.

И неожиданно заголосил, словно на деревенской гулянке:

– Каму паводок, а Стяпану – заработок! – и залился сухим стариковским смехом, но быстро умолк, снова занявшись упряжью.

От этого нелепого крика среди молчаливой и угрюмой белесой тишины мне стало не по себе. Я обхватил себя руками, удерживая крохи тепла, которые еще таились у меня под пальто, и замер в ожидании событий.

Через некоторое время послышался плеск. Из небытия стелющегося тумана нарисовался темный силуэт мужика, стоящего в челне. Ветхая и серая от времени плоскодонка бесшумно ткнулась тупым носом в песчаный холм, прямо к забрызганным грязью копытам пегой лошаденки.

Та безучастно скосила большой, как яблоко темный глаз на утлую посудину и шумно вздохнула.

Сменив надоевший своей тряской неустойчивостью тарантас на челн с плескавшейся на его дне водой, я отправился к цели моего путешествия.

Там, за лесом находилось имение Безлюбово. Хозяин его Иван Кириллович служил по почтовому ведомству и в силу этого должен был каждое утро отправляться в город, чтобы к вечеру возвращаться, покрывая до пяти верст лесной дороги.

Затворничество не мешало ему появляться в обществе, и мы изредка виделись в домах общих приятелей на милых провинциальных наших празднествах. Но знакомство наше было, как говорят, шапочное.

Несколько лет тому назад он женился на дальней своей родственнице, значительно моложе себя и привез ее из Пензенской губернии к нам в ****. Супружество долгое время было бездетным, но прошлой осенью после паломничества четы Безлюбовых в Ниловскую пустынь, жена его Анастасия Павловна, трогательное, хрупкое создание двадцати четырех лет понесла.

Беременность благополучно разрешилась два дня тому назад там же в имении.

Я направлялся в Безлюбово, чтобы осмотреть новорожденного.

Лодка скользила среди тумана по глади разлившейся реки. Взгляд мой легко проникал сквозь толщу прозрачной от низкой температуры воды, и я различал плавно колеблющиеся стебли растений, камни, лежащие на дне и занесенные придонным песком.