Солярис. Эдем. Непобедимый (сборник)

Было совсем тепло. Это сон. Кошмар. Сейчас… «дилемма, которую не могу разрешить. Мы преследуем самих себя. Политерия использует какой-то способ селективного усиления наших мыслей. Поиски мотивировки этого явления – и есть антропоморфизм! Там, где нет людей, нет также доступных человеку мотивов. Чтобы продолжать выполнение плана исследований, нужно либо уничтожить собственные мысли, либо их материальную реализацию. Первое не в наших силах. Второе слишком похоже на убийство…»

Я вслушивался в темноте в этот мерный далекий голос, который узнал сразу же: говорил Гибарян.

«Проснулся для следующего сна», – пришла мне в голову мысль.

– Гибарян?.. – окликнул я.

Голос оборвался сразу же на полуслове. Что-то тихонько щелкнуло, и я почувствовал легкое дуновение.

– Ну что же ты, Гибарян? – проворчал я, зевая. – Так преследовать из одного сна в другой, знаешь…

Около меня что-то зашелестело.

– Гибарян! – повторил я громче.

Пружины кровати заскрипели.

– Крис… это я… – послышался рядом со мной шепот.

– Это ты, Хари… а Гибарян?

– Крис… Крис… но ведь он не… ты сам говорил, что он умер…

– Во сне может жить, – протянул я. Но у меня уже не было полной уверенности, что это сон. – Он приходил сюда. Что-то говорил.

Я был страшно сонный. «Раз я сонный – значит, сплю», – пришла мне в голову идиотская мысль. Я дотронулся губами до холодного плеча Хари и улегся поудобнее. Она мне что-то ответила, но я уже провалился в забытье.

Утром, в освещенной красным солнцем комнате, я восстановил в памяти происшествия этой ночи.

Это был не разговор, а скорее доклад. Доклад!

Хари мылась. Из ванной слышался плеск воды. Я заглянул под кровать, где недавно стоял магнитофон. Его там не было.

– Хари, – позвал я.

Ее мокрое лицо высунулось из-за шкафа.

– Ты случайно не видела под кроватью магнитофона? Маленький, карманный…

– Там лежали разные вещи.

Я вскочил с кровати, но поиски не дали результатов.

– Ты должна была его видеть, – сказал я, когда Хари вернулась в комнату.

Она ничего не ответила и стала причесываться перед зеркалом. Только теперь я заметил, что она бледна, в ее глазах, которые встретились с моими в зеркале, была какая-то настороженность.