Русалка

И не советую тебе искать повода для ссор. Со мной очень невыгодно ссориться». С этими словами Марианна покинула дом.

Минут пять я пролежал, тупо глядя в потолок. «Похоже, я влип! – Осознал я. – Ну что же, безвыходных положений не бывает. Надо хоть как-то попытаться выбраться из под покрывала. А затем обыскать всю комнату. И в особенности, этот старинный дурацкий комод, из которого она доставала свои чародейские снадобья. О том, чтобы попытаться взломать дверь или окно и речи не могло быть. Наверняка, эта дрянь намертво закрыла от меня все ходы и выходы.

Я стал очень осторожно, насколько это было возможно, протискивать свое тело под покрывало. И к великой радости, мне удалось опустить ноги, а затем и всего себя, на пол. Я упал на колени, сильно ударившись коленными чашечками. Но радость частичной свободы заглушила боль. Однако, при первой же попытке подняться на ноги, я, словно подкошенный, рухнул на пол. Очень болело сердце. Обильная слюна полилась изо рта на пол. Вторая попытка закончилась той же неудачей.

Я понял – снадобье, которым она обрызгала мое тело, является гарантом моего заточения здесь. Действовать через силу и стараться побороть магическую смесь – бессмысленно! Более того, это опасно для жизни. И я решил добраться до шкафа ползком. Каждый мой рывок, каждое движение давались с трудом. После каждых 20 сантиметров сердце начинало учащенно биться. А от боли голову сдавливало, словно металлическим обручем. Должно быть, раствор создавал небывалый подъем кровяного давления. Что, по задумке моей плутовки, должно было сделать меня беспомощным.

И вот, я у комода. С трудом поднимаю правую руку, чтобы открыть нижний ящик. Через какое-то время, мне это удается сделать. Ударил в нос запах легкой травы, покрывающей дно ящика. Я обратил внимание на то, как отдельные виды трав собраны в пучок и обернуты в белые листки бумаги с латинскими надписями. Я запускаю руку в густой слой травы, в надежде найти там запасные ключи, или на худой конец, отвертку, чтобы сломать дверной замок.

Но, рука моя нащупывает какую-то толстую книгу.

Преодолевая искусственный паралич руки, я с трудом извлекаю книгу из ящика.

Передо мной увесистая книга в темном кожаном переплете с позолоченной обложкой. Скорее всего, я держал некий старинный фолиант. Верхнюю часть его жесткой обложки занимала надпись, выведенная черным выпуклым готическим шрифтом. Это было название фолианта: «Описание жизни и обрядов русалок». Причем, надпись была написана на древнеславянском языке».