Фиаско

Может быть, лопнула керамика в камере сгорания. Мне и казалось – что-то вылетает.

– Керамика само собой, но утечка тоже была, – решительно заявил Госсе. – Керамика не плавится.

– Это лужа? – удивился пилот.

Они стояли у двойных стекол. Действительно, под кормой набралась черная лужа. Клочья тумана, гонимые ветром, то и дело закрывали корпус корабля.

– Что у вас в реакторе? Тяжелая вода или натрий? – спросил Лондон. Он был на полголовы выше пилота.

Из радиоприемника донеслось попискивание. Госсе подбежал, надел наушники и ларингофон и стал тихо разговаривать с кем-то.

– Не может быть из реактора, – беспомощно сказал пилот. – У меня тяжелая вода. Раствор чистый, как слеза. Прозрачный. А это – черное, как смола.

– Значит, полетело охлаждение дюзы, – согласился Лондон. – И керамика потрескалась.

Он говорил об этом как о чепухе. Его совсем не беспокоила авария, из-за которой пилот и корабль застряли в глухой дыре.

– Наверное, так… – подтвердил молодой человек. – Наибольшее давление в соплах – при торможении.

Лондон не отвечал. Пилот беспокойно добавил:

– Может, я сел слишком близко…

– Глупости. Хорошо, что вы вообще удачно сели.

Пилот ждал каких-то еще замечаний, похожих на похвалу, но Лондон повернулся и окинул его взглядом – от растрепанных светлых волос до белых башмаков скафандра.

– Завтра отправлю техника сделать дефектоскопию… Вы поставили реактор на холостой ход?

– Нет.

– Хорошо.

Пилот уже понял, что рассказывать в подробностях о борьбе с ракетой над самым космодромом некому. Кофе – это хорошо, но разве те, кто сам навязался ему в хозяева, не должны предоставить ему комнату и ванну? Он мечтал о горячем душе. Госсе все еще бормотал в микрофон. Лондон склонился над ним. Ситуация была неясна, но полна напряжения. Пилот уже ощутил: эти двое заняты чем-то поважнее его приключений, и это связано с информацией от Грааля.

Госсе повернулся вместе с креслом; натянутый провод стащил наушники ему на шею.

– Где ваш Синко?

– На борту. Я приказал ему проверить реактор.

Лондон продолжал вопросительно смотреть на начальника. Тот отрицательно покачал головой и буркнул:

– Ничего.

– А их вертолеты?

– Вернулись. Видимость нулевая.