Мангуп

– Откуда в тебе эта приниженность? Ведь в нашей семье жёны всегда были свободны, и их уважали?

– Уважали. Но женились не по любви, а по политической целесообразности. Отец женился на черкесской княжне из рода Цымблаков, нашей маме, даже не взглянув на неё ни разу. Так же поступили и со мной. Мы, женщины, лишь инструмент в руках мужчин. Наш род от Комнинов, Палеологов и Асанов – византийской императорской династии и болгарских царей. Благодаря этому династическому браку, Штефан обрел право объявить себя царем.

– Нам, Гаврасам, приходится, в первую очередь, думать не о себе, а о стране. Вот и женимся на благо Феодоро, часто жертвуя собственным счастьем. Так и Господарь Молдовы. Не повезло тебе, Мария. Но это судьба женская. Терпи и люби своего мужа.

– Постараюсь. Лишь бы он не полюбил другую.

В конце лета дочка Марии тяжело заболела. У неё начались судороги, и на какое-то мгновение девочка перестала дышать.

– Наша девочка умирает. Ей срочно нужен лучший лекарь.

– Мои лекари лечат только раненых. Дочь я лечить не позволю. Она должна сама выкарабкаться. Мне нужны сильные дети. Слабые пусть погибнут. Иначе, род мой не выживет на этой Земле.

Дочь Марии выкарабкалась, выжила. И Мария была очень этим горда. Но на Штефана всё-таки негодовала: «безжалостный он».

– Нет, он мудрый, – возразил Александр. Только сильные имеют право на жизнь.

– И тебе не жалко детей?

– Если сажать гнилые семена, то весь урожай погибнет. Это как гангрена на пальце. Палец жалко, но не отруби его, и погибнешь сам. Нет, мне не жалко больных и слабых детей. Они – это гангрена на теле человечества. Штефан абсолютно прав.

– Все вы, мужики, изверги.

– Рожай больше, и тогда не будешь дрожать над каждым хилым ребёнком.

– Сам рожай больше, советчик! – возмутилась Мария, и стала кормить грудью расплакавшуюся малышку.

Глава 3. Чужая война

Штефан объявил подготовку к походу. Александр волновался: впервые в жизни ему предстояло сразиться с врагами в открытом бою. Он никак не мог решить, что выбрать в качестве главного оружия: отцовский булатный меч или саблю из индийского булата, подаренную отцом. Наконец, после долгих размышлений, он выбрал саблю, и под руководством Теодорика повторял некоторые изощрённые приёмы сабельного боя.