Мангуп

Тогда Папы определяли внешнюю политику Франции.

Город был опоясан толстой крепостной стеной с тридцатью зубчатыми башнями. Издали он производил потрясающее впечатление, но когда Тео и его спутники въехали на узкие улочки города, то были несколько смущены вонью и грязью, царившими вокруг. Сверху на головы прохожих жители иногда опорожняли ночные горшки, поэтому, горожане, на всякий случай, ходили в длиннополых шляпах, чтобы чужие испражнения не испачкали голову. Приходилось внимательно смотреть вверх и вовремя уворачиваться.

Теодорик, привыкший к чистоте своего родного Шиварина, не переставал удивляться нечистоплотности европейцев. Авиньоном управлял вице-легат Папы.

Задерживаться в Авиньоне не было смысла. Поглазев на башню папского дворца, на Авиньонский Собор, отряд выехал из города, и по каменному мосту Сен-Бенезе, построенному триста лет назад, переехал через Рону.

Начались знаменитые виноградники Лангедока. Крестьяне трудились в полях. Отряд Тео и Пьетро проезжал мимо мирно работающих французских крестьян, и странно было осознавать, что эта страна уже более ста лет ведёт непрекращающуюся войну.

– Война войной, а вино нужно всем: и победителям, и побеждённым,– сказал на это Пьетро Боссо.

Пьетро знал французский язык, поэтому постоянно спрашивал встречных французов об армии короля Карла. Наконец, ему удалось получить достоверные сведения, и через несколько дней сводный отряд генуэзцев и феодоритов влился в кавалерию французского командующего Жана Бюро.

Теодорик и Пьетро лично представились командующему, получили от него письменные заверения о достойной оплате своих ратных трудов. Спаи Илья тут же нашёл общий язык с главным казначеем французов, и все денежные дела прочно взял в свои руки.

Войска тремя ударными армиями под общим командованием короля Карла седьмого двигались на Гиени.

В начале июля передовая армия Жана Бюро осадила Кастийон.

Прошло несколько дней.

Теодорик с Агнией и соратниками купались в реке Дордонь, валялись на солнышке, а их кони паслись на зелёной траве. Злость Тео на Агнию постепенно прошла. Агния оправдалась тем, что была тогда пьяна, и не осознавала, что делает. Она умела быть нежной: гладила Теодорика по спине, щекотала травинкой за ушком, а тот урчал от блаженства, словно довольный сытый кот.