Волны Русского океана

Выше, на холмах, пестрела осенними красками американская тайга, а над ней, в дальней дали, на сером фоне облаков выделялись снежные пики – лепота, да и только, однако, случись крушение, то дай бог, чтобы местность безлюдной была. Куда как хуже, ежели населена индейцами: местные племена, по слухам, мало того, что весьма воинственны, так еще и огнестрелом снаряжены – ружья и припас им англичане-трапперы в обмен на меха и шкуры предоставляют. Вроде бы для самозащиты, а на деле – дабы не допустить на эти земли нежелательных для британцев конкурентов.

Ох, напрасно я поддался на уговоры Анюты и взял ее с собой, думал Булыгин о жене, которая с двумя прислужницами алеутками сидела сейчас в капитанской каюте. Анна Петровна была креолкой и оправдывала свое участие в экспедиции ролью толмача, поскольку знала несколько индейских языков. Нужда в толмаче и преодолела сопротивление мужа: шхуна шла в края малознаемые, с какими племенами придется столкнуться – неведомо, а индейские языки ежели и разнятся промеж собой, то несильно, как русский от малоросского или белорусского.

– Обошлись бы, Исакыч. Я, ли чё ли, с индейцами гутарить не могу, да и по-аглицки кумекаю. А бабу в море брать на промысел, да еще и слову ейному верх оставлять – распоследнее, скажу тебе, дело.

– Да все я понимаю, Тимофей! – повинился штурман. – Но и ты войди в мое положение: мы с Анютой всего-ничего женаты, а тут уходить надо, вестимо, не на один месяц…

– Ты, Исакыч, не хужей меня знаешь, сколь суденок компанейских топнет…

– Знаю, – кивнул Булыгин. – Так ведь на все Божья воля, Тимофей. Доведется потонуть – опять же с супругой вместе будем.

– Ну, тебе видняе, – махнул рукой Тараканов и пошел в контору к другу своему Баранову, главному правителю колонии – договариваться, сколько и каких промышленных в экспедицию брать.

Да, чего греха таить, сказал тогда Николай Исакович покорное Богу слово, но внутри-то гордыня шевельнулась: вот, мол, какой я рисковый, с роком готов потягаться! Однако сейчас, когда неумолимо приближалась нешуточная угроза – разбиться о прибрежные скалы, без какой-либо надежды на помощь, – он воспринимал ее как расплату за свою глупую самонадеянность.